Замуж с осложнениями

Все-таки приходится разлепиться, жизнь-то не стоит на месте. Мы тащимся мыться, усталые и счастливые, с чувством, что все дела в кои-то веки доведены до конца и ничто не висит над душой. Можно просто получать удовольствие от жизни. Оккупируем ванну второй раз за сутки, и я устраиваю Азамату подробный массаж всего тела, чтобы прогнать даже само воспоминание о каких-то неурядицах. Мы много, долго, вдумчиво целуемся, а потом занимаемся любовью, вспенивая воду и нарочно поднимая фонтаны брызг — этакая оргия жизни после спасения.

Наконец мы вытаскиваем свои промокшие насквозь тела на берег, кутаем их в теплые халаты и перекантовываем в спальню, где позволяем им рухнуть в произвольных положениях на сдвоенную кровать.

— Где мы теперь? — спрашиваю в полусне.

— В кровати, думаю, — бормочет Азамат не более осмысленно.

— Не-эт! — хохочу. — В какой галактике?

— А-а, так в Водовороте. Этот туннель выводит почти к самому Мудангу, завтра вечером уже причалим.

— Ого! — просыпаюсь я. — То есть получается, мы срезали путь?

— Ну да, получилось, как в той сказке… эти кусты — мой дом родной.

Мы снова смеемся, потому что сейчас все вызывает только смех. Азамат жмет что-то на пульте, и из потолка, в который ушла стенка, выдвигается на ножке экран-иллюминатор, в котором видна система со звездой и несколькими планетами. Азамат увеличивает одну из дальних, приближает ее к нам. Она вся равномерно синяя, маленькая такая и похожа на стеклянные шарики для аквариумов.

— А где суша? — спрашиваю.

— Сейчас на другой стороне, — говорит Азамат странным ласковым голосом, как будто о маленьком ребенке. — Днем увидишь.

Я закрываю глаза и жду дня.

Глава 19

Утром мы оба нервничаем и оба это тщательно скрываем. Не знаю, как у меня, а у Азамата получается плохо. Пялится в иллюминатор пустым взглядом, зубы чистит минут двадцать, наверное, да еще и личное пространство у него вдруг некстати увеличивается: обниматься мы не хотим, мазаться тоже, и вообще, давай опустим стенку, переодеться надо. Ну необмазанным он от меня не уходит, и так вчера пропустили, хотя в ванне я, конечно, его всякими гелями полила, но это не то же самое. И все-таки, как только я заканчиваю втирание, он мгновенно закрывается у себя, не успеваю и глазом моргнуть.

Что ж, мне ничего другого не остается, как брести на завтрак в гордом одиночестве. К счастью, никто не обращает внимания на мою кислую рожу, поскольку все увлечены мыслью, что вечером уже будем дома. Никто — кроме, конечно, Алтонгирела.

— Дай угадаю, — говорит он с мрачным ехидством, когда я падаю напротив, — закрылся и никого видеть не хочет?

Я даже не отвечаю, только строю рожи. Надо думать, это типичная реакция на стресс.