Замуж с осложнениями

Ты как предпочитаешь назваться?

— Как обычно, как тебе, ты же знаешь, я полное имя не люблю.

— Хорошо. Арон, это Лиза, моя жена.

Арон хлопает на меня мокрыми глазами. День истерик.

— Так это правда? Действительно земная женщина?

Я киваю.

Внезапно он набрасывается с объятиями на меня — хорошо хоть не с ногами! Я очень выразительно артикулирую Азамату, чтобы забрал от меня своего родича, а тот все бормочет, захлебываясь:

— Спасибо Вам, спасибо, спасибо!

В муданжском кроме «ты» и «вы» есть еще «Вы», которое употребляют при обращении к богам в молитве, насколько я помню.

Ну да, я уже прониклась своим величием, а теперь отпусти.

Азамат не сразу, но все-таки ухитряется отцепить его от меня, а подоспевшая официантка приносит кувшин гармарры, которую Арон выпивает залпом до дна. Памятник поставлю тому, кто заказал, если только это не Алтонгирел.

Когда мой чувствительный деверь обретает способность снова воспринимать мир, Азамат заводит речь о ночлеге.

— Не хочется на корабле ночевать, после стольких лет без дома… У тебя же наверняка летний пустует?

— Да, да, пустует, — кивает Арон, вытирая нос, — но вообще… знаешь… Я так хотел, чтобы ты вернулся… так надеялся…

Азамат гладит его по плечу, выжидательно глядя.

Надеюсь, он не предложит ночевать у него? Я не уверена, что он не залезет к нам третьим под одеяло…

— В общем, — продолжает Арон, — я за твоим домом присматривал. Чтобы крыша не протекла, следил, тропинку выкашивал… Короче говоря, вещей там, конечно, нет, но это я дам, а так вообще…

Я вижу, как у Азамата округляются глаза.

— Ты… сохранял мне мой дом? Все эти годы?

— Ну да, — Арон застенчиво краснеет, — я так тебя ждал…

Еще одной семейной сцены моя хрупкая натура не выдерживает, я отворачиваюсь и звучно сморкаюсь.

Удивительно, что то же самое делает Алтонгирел. Ну все, теперь вечно буду мучиться, он это всерьез или тоже от цинизма?

Азамат тянет меня за локоть, в глазах душа прямо даже не в зеркале, а из окошек глядит.

— Ты поняла, да?

— Я поняла, что кое-кто любит тебя почти так же сильно, как я."

"Он улыбается с влажными глазами, и Арон тащит нас скорее к дому по другую сторону площади. Мы пробегаем пешком до Дома Старейшин чуть ли не быстрее, чем на машине, потом в горку чуть-чуть, потом за калитку, сквозь кусты и мокрую траву по прелой листве — и вот он дом.

В темноте не вижу ничегошеньки, но Арон где-то на стенке нашаривает выключатель, и над входом вспыхивает радостная желтая лампочка. Арон отходит, предоставляя Азамату открыть дверь:

— Я сейчас домой сбегаю, постели вам принесу!

Я слышу, как его ноги быстро чавкают по листве и грязи.

Азамат не спешит: к ручке двери привязана толстая веревка с несколькими узлами, покрашенными в разные цвета, между ними на отдельных ниточках навязаны перья и камушки.