Замуж с осложнениями

Муж все теребит ее в руках.

— Что это? — отваживаюсь спросить я.

— Надпись, — отвечает он. — «Хозяина нет дома, но он скоро вернется, потому что здесь его любят».

Глава 21

Азамат наконец дергает за ручку, вернее, кольцо, и большая деревянная дверь с трудом поддается, дребезжа досками от усилия. Мы входим в большое темное помещение. Муж нашаривает на стене выключатель и зажигает свет.

— Однако просторная у тебя прихожая, — говорю. Какого размера сам дом, я разглядеть не успела в потемках, но, надо думать, под стать хозяину. И потолки метра три с половиной.

— Да-а, это все замечают, — с гордостью говорит Азамат, оглядывая комнату и дверь, через которую мы вошли.

 — Ага, дверь он менял… Прогнила, наверное. А что у нас в чулане делается?..

Слева от входа между вешалками приоткрыта дверца в чулан. Азамат заглядывает внутрь и издает разочарованный возглас:

— Бо-оги, какой бардак… Ладно, завтра разгребем.

Мне из-за его плеча видны только какие-то палки-рукоятки, не иначе садовый инвентарь. Эх, матушку бы сюда, уж она бы нам сад сделала по последнему писку моды.

Напротив чулана плетеный диванчик под огромным витражным окном со стрельчатым верхом.

Цветным стеклом (или пластиком, не знаю) выложены какие-то диковинные цветы и фрукты, а по кайме народный орнамент.

— Витраж тоже сам делал? — спрашиваю. Азамат перестает ужасаться состоянию чулана и поворачивается ко мне:

— Кого? А, окно? Да, сам. Как ты его назвала?

— Надо же, я знаю на всеобщем на одно слово больше тебя, — хихикаю.

Дальше мы обучаем Азамата слову «витраж», а меня вообще всем домашним названиям на муданжском. После этого мы проходим меж двух галошниц через проем, завешенный пыльной занавеской, в гостиную.

Там большое пространство голого деревянного пола, справа украшенное диванчиком, а слева печкой цвета загара, которая частично уходит в глиняную стену. Слева от меня еще одна занавеска, Азамат ее аккуратно отдергивает, чтобы не особенно пылить, — за ней лестница на второй этаж и дверь в туалет.

— Пойду гляну, в каком там состоянии… — бормочет он, скрываясь за дверью.

Я решаю его не смущать и обхожу печку справа. В правой стене еще одна дверь, как я выясняю, на кухню. В дальней — на открытую террасу, а совсем уж за печкой — в ванную, которая тут отдельно и содержит в себе огромную, почти круглую, отделанную пластиком яму и угол все той же печки.

Тут, наверное, очень тепло, если протопить. Мне-то уже давно совсем не так жарко, как было в Доме Старейшин, так что я очень надеюсь, что печка в рабочем состоянии. На террасу я только выглядываю, но не выхожу. Там тоже есть какая-то мебель, но ею вряд ли можно пользоваться.

Тут из лестничного закутка возникает Азамат.

— Я открыл воду, — говорит. — Теперь всем можно пользоваться.