Запрещаю тебе уходить

Глянул на меня волчонком, обиженно – на Настьку.

– Я хочу на площадку.

– И что дальше? Весь мир должен подождать?

Он опять покосился на меня. Да ёшкин кот! Взгляд у него был точь-в-точь, как у меня. И губы он кривил так же. Я осёл, не замечал очевидного. Я бы не удивился, если бы при наложении наших с Настей фотографий друг на друга получилось бы то, что я видел вживую. Тот, кого я видел – наш сын.

– А что, если я не собираюсь ему говорить? – с вызовом и гордостью спросила она. Её распущенные волосы ниспадали на ворот пальто, на вязаный шарф. Я поправил шарф, провёл по уголку английского воротника.

– Неправда.

Она упрямо поджала губы. Я кивком указал на подъезд. Пока мы шли к лифту, гулкий звук шагов эхом отлетал от стен. Пока ехали, тишину нарушал шаривший в кармане куртки Никита. Выпавшая монетка звонко ударилась о металлический пол, и звук этот больно ударил мне по мозгам. Хорошо же меня приложило. Если бы я успел сесть в машину или подошёл сантиметров на десять ближе, остались бы рожки да ножки. Хотя рожек-то у меня никогда не было.

Вышедший из лифта первым, Никита пробежал несколько метров и остановился.

– А к кому мы идём? К Мише?

– Нет.

– А к кому? – не успокаивался сын.

Жизнь в нём так и кипела. Миллион вопросов, желаний. Это было не тем, к чему я привык. Последний год наше общение с младшим сыном проходило в основном в палате. По первой мы выходили на улицу, потом прогулки свелись к тому, что я носил его на руках или катал на коляске. Настя изменила всё. Она подарила мне двоих парней. А теперь я должен был отпустить её. Блядь! Внутренности выворачивались наизнанку при этой мысли. Должен, блядь, отпустить. Хоть раз в жизни я должен был подумать о ней, дать ей право выбора.

Хотя даже в этом был эгоизм. Я слишком хорошо знал её и понимал: если сейчас решу за нас обоих, это будет дорогой в никуда.

– Сюда, – когда мы дошли до двери в конце светлого холла, скомандовал я. Достал из кармана ключи, отпер квартиру. Взял Настьку за руку и вложил связку ей в ладонь.

– Что это значит? – голос её стал глухим, взгляд растерянным.

Я толкнул дверь. Никита зашёл без приглашения, Настя помедлила и последовала за нами.

– Машинка! Ничего себе! – подлетел сын к перегородившему коридор двухместному детскому внедорожнику.

– Мама! Ты видела, какая машина?! Чья она?

– Твоя, – сказал я, наблюдая за разглядывающим миниатюрный внедорожник сыном. – Как тебе?

И снова на его лице отразилась гамма чувств. Сначала недоверие, затем осмысление и, наконец, восторг. Изобразив крик ступившего на тропу войны индейца, он заскакал по коридору. Таких воплей я не слышал от него ещё ни разу и, чёрт возьми, как же это было круто! Пожалуй, круче была только победа на выборах. Хотя нет.