Запрещаю тебе уходить

Зачем он всучил мне эти бумаги?! Это же не в его правилах! Это я хотела свободы, я хотела развода, я, будь он неладен! А он запретил мне уходить! Так что?! Неужели Никитка так и останется единственным хорошим, что мы смогли сделать в этой жизни?!

***Когда я, переодевшись, появилась на катке, Вероника не удивилась. Только посмотрела с неодобрением. Как я ни пыталась скрыть следы слёз, от неё не укрылись ни моё настроение, ни припухшие глаза.

– Как видишь, я приехала, – сказала я ровно, подъехав к ней.

– Вижу, – отозвалась она.

На этом разговор кончился. Подготовка к очередному старту была в разгаре.

Пусть предстоявшие соревнования не были столь значимыми, как те, что проходили в Сызрани, различий я не делала. На каждый старт мои воспитанники должны были выходить так, словно это самый важный старт в их карьере. Это я повторяла с первого года обучения: спорт не прощает слабостей и не даёт поблажек. Не имеет значения, кто твой соперник, главное – кто ты. Что мне не нравилось, так это появившиеся вдруг перешёптывания за спиной. Женя перевернул мою жизнь с ног на голову. Быть тренером по фигурному катанию – одно, а быть при этом ещё и женой мэра столицы – другое.

– Ногу тяни, – прикрикнула я на одну из девочек. – Маша! Это ещё что за загогулина?

– Меня кошка поцарапала, – пожаловалась девочка. – Ботинок трёт.

– Была у врача?

Она отрицательно мотнула головой. Я открыла бортик и показала на выход.

– Когда вернёшься, чтобы я не слышала про царапины. У тебя что, рана до кости? Или тебе кошка ногу сломала?

– Нет. Просто поцарапала."

"Судя по виноватому взгляду, ученица и сама поняла, что аргумент так себе. Кошка ногу поцарапала… Что мне тогда делать с расцарапанным сердцем и неразберихой в собственных чувствах?

– Маша, – остановила я её, – у тебя старт через две недели.

Ты – спортсменка. Ты понимаешь, о чём я?

– Понимаю, Анастасия Сергеевна, – она расправила худенькие плечики. – Надо пластырь наклеить, и всё будет хорошо. Я обещаю, что выступлю на соревнованиях так, что вы будете мной гордиться. Я каждый раз буду выступать так, что вы будете мной гордиться. И потом… – она перевела дыхание и сказала уже тихо: – Потом мы поедем с вами на Олимпиаду. Это моя мечта, вы же знаете. А царапина… – она сморщила нос и, откатившись, повторила элемент, за который я её только что отругала.

Приняла красивую позу и вытянула ногу. Повернулась и улыбнулась, а потом опять подъехала ко мне.

– Спасибо, что не выгнали меня в прошлом году, когда я…

– Иди уже, – я махнула на проход между трибун.

Проводила её взглядом и посмотрела на лёд. Стала бы я тренером, если бы моя собственная Олимпиада состоялась? Что было бы, если бы жизнь сложилась иначе? Понимая, что ответов на эти вопросы не получу никогда, я продолжала задаваться ими.