Запрещаю тебе уходить

Вот, чёрт подери! И что я со всем этим сделал? Моя женщина разочарована, мой старший сын понятия не имеет, что я его отец, младший только что вернулся с того света. Зато я, блядь, сижу в кожаном кресле за столом из чёрного дерева и могу по щелчку пальцев заставить плясать по-своему чуть ли ни каждую собаку в этом городе.

– Хорошо, – ответил Мишка, ни на шаг не отходя от Насти. – Папа говорит, что я молодец.

– Ты молодец, – подтвердила она. – И мы с Никитой тобой очень гордимся. И папа тобой гордится. – Нежно, по-матерински, она обняла его.

Чернота заполнила всё пространство внутри.

Гнетущая, непроглядная, выхода из которой не было. Наши с Настей взгляды встретились. Она разжала руки так, будто не хотела, но заставила себя сделать это. Встала и улыбнулась обоим мальчишкам. Миша стоял у её ног, Никитка около меня, но заставить себя обнять его так же просто, как обняла Настя Мишку, было выше моих сил. Мэр столицы, в собственной семье я был чужаком, и даже Мишкино «папа» не меняло этого.

– И что вы встали? – обратилась Настя к Мише и Никите. – Никит, ты все уши мне прожужжал, как вы будете играть, а теперь что? А ты что стесняешься, Михаил?

Старший сын подошёл к младшему.

– Тебе уже можно играть? – деловито спросил он.

Мишка так же важно кивнул и протянул Никите машинку.

Сняв пальто, Настя сама повесила его. Разулась. На ней был объёмный вязаный свитер и узкие джинсы – простые, мать её, джинсы, а я не мог отвести глаз. Каждое движение её пальцев было сродни волшебству.

– Ты нас долго будешь в коридоре держать? – спросила она.

– Разве вам нужно приглашение? Вы дома, а не в гостях.

Она смотрела испытующе. И я, до сих пор уверенный едва ли не в каждом шаге, понятия не имел, что делать дальше.

Не прикасаться? Делать вид, что меня не раздирает на части от ревности? Что мне похер, с кем она и где? Проще было бы сразу пустить себе пулю в лоб.

Настька сжала губы и выдохнула. Что это значило – раздражение или недовольство, я не знал.

– Идите в комнату, – скомандовала она примостившимся возле тумбочки детям. – Миш, у тебя есть игрушки?

– Есть у него игрушки, – ответил я.

– Я не тебя спрашиваю, а Мишу. Миш, так что?

Сын кивнул. Без указаний потянул Никиту в одну из спален. Их звонкие детские голоса отдалялись и вскоре стали звучать совсем тихо.

Настя прошла следом за ними, остановилась в дверях комнаты и улыбнулась. Я встал у неё за спиной. Миша вывалил на пол мячик и какую-то хрень, всученную мне продавщицей в «Детском мире». Мягкие тигрята и лисята восседали на диване, и Никитка сразу стянул парочку на пол.

– Сделаешь мне кофе? – Настя повернулась ко мне. – Или предложишь сделать самой?

– Сделаю. – Не удержавшись, я коснулся золотой прядки на её плече. – Спасибо, что приехала и Никитку привезла.

– Не за что, – ответила она и пошла в кухню.