Запрещаю тебе уходить

– Он издевается?! Зачем вот это вот? – я махнула в сторону стола. – Я… У меня слов нет! Какая школа?! Что за…

– У меня тоже слов нет. Но… Кажется, теперь у тебя будет свой лёд.

Я шмыгнула носом. Моргнула, понятия не имея, что ей ответить.

– Да не нужно мне от него ничего, – хотела сказать зло, а вышло жалобно. – Лёд не нужен, и школа не нужна.

– А что нужно?

Губы дрогнули. Вероника вздохнула. Вытерев повисшие на ресницах слёзы, я повернулась к окну и увидела собственное размытое отражение на фоне бежавших капель. Дождь не переставал. Лил и лил, словно кто-то пустил в небо залп дроби и пробил чан с водой по ту сторону туч.

– За тобой Дима приехал, – сказала я невпопад, увидев внедорожник на парковке.

– Я знаю. Подвезти тебя?

Отрицательно мотнув головой, я присела на диванчик.

– Хочешь покататься?

Нике не нужно было ничего объяснять. Кивка оказалось достаточно. Напоследок она коснулась моего плеча.

– Не каждый мужчина способен признать свои ошибки, Настя, – сказала она тихонько. – Мало кто готов извиниться за них. И только единицы могут сделать это на глазах у тысяч людей.

***Женя стоял, опёршись о бортик. Я увидела его сразу, как только подошла к катку.

С каждым шагом шла всё медленнее, пока не остановилась в нескольких метрах. Позади него, на бортике, поверх папки, лежала белая роза. Взяв и то, и другое, он сам подошёл ко мне.

– Ты уже всё знаешь, – он протянул мне цветок.

Я взяла. Посмотрела ему в лицо, аккуратно сжав колючий стебель.

– Зачем? Ты же так долго мечтал об этом, Жень. Я не понимаю."

"Он усмехнулся уголком губ. Долго молчал. Я начинала терять терпение. Такой близкий и такой далёкий. Мой и совсем чужой. Противоречия, между которыми пропасть.

Шип от розы кольнул ладонь. Я нарочно сжала стебель сильнее.

– Мечты не имеют смысла, если их не с кем разделить, Настя. У меня два сына, но я понятия не имею, что они любят на завтрак. Утром Никитка чуть не запустил в меня персиковым йогуртом.

– Он терпеть не может персиковый йогурт, – сказала я тихо и поняла, что глаза опять мокрые.

– Да. Теперь я знаю. И что Мишка терпеть не может рисовую кашу, тоже знаю. – Он замолк, но совсем ненадолго. – Я хочу больше времени проводить с ними, Насть. Хочу видеть, как растут мои сыновья. И, чёрт подери, хочу видеть это не с того света.

Мёртвые не могут мечтать. Так на хрен мне нужны мечты, которые могут лишить меня того, что уже есть? Знаешь, о чём я думал, когда взорвалась машина?

– Ты успел о чём-то подумать? – я хотела, чтобы это прозвучало с усмешкой. Не вышло. Голоса вдруг не стало, а тот шёпот, в который он превратился, дрожал.

– Да. Я думал, что хотел бы видеть Никитку на льду. Что тебе идёт улыбка. Думал, как мальчишки в школу пойдут, и что я, возможно, буду гнить в этот момент под землёй в деревянном ящике.