Запрещаю тебе уходить

Молча взял бутылку со стола и вышел из комнаты. Опомнившись, я пошла за ним. Нагнала у двери кабинета.

– Ждать чего?! – выкрикнула я, схватив его за руку.

Но ответом мне был всё тот же тяжёлый взгляд.

– Прости, – повторил он и, оттолкнув меня, вошёл в кабинет, и, не успела я опомниться, запер дверь изнутри.

Глава 11

Настя

Цветы мне дарили часто. Коллеги, родители учеников, организаторы соревнований, на которых мои подопечные занимали призовые места, но не мужчины. За последние пять лет Егор стал первым, от кого я получила их. Большой букет тюльпанов курьер доставил в школу прямо перед окончанием рабочего дня.

Внутри была открытка с благодарностью за вечер и напоминанием, что не за горами следующий.

Несмотря на эмоционально тяжёлую ночь и не покидавшие меня тревожные мысли, тюльпаны вызвали у меня улыбку. Путь до детского сада показался короче, чем обычно. Но когда я пришла, Никиты в саду не было.

– Так его забрал Евгений Александрович, – удивилась воспитательница.

Сердце оборвалось. Тюльпаны в руках вдруг стали невыносимо тяжёлыми.

– Что значит, забрал? – переспросила я бестолково. – Как он его мог забрать? Почему вы его отпустили?"

"С каждым словом голос звучал всё глуше.

Воспитательница смотрела на меня, как на идиотку. Я попятилась. Обернулась к игровой в тщетной надежде уловить средь детского лепета голос сына. Только что радовавшие тюльпаны жгли пальцы. Воронцов никогда не бросал слов на ветер. Вчера он предупредил меня.

Цветы выпали из рук и зелёно-алым ковром рассыпались у мысков туфель.

– Анастасия Сергеевна, – испуганно бросилась ко мне воспитательница.

Я жестом остановила её.

– Всё в порядке, – выдавила я с трудом. – Давно его забрали?

На шум вышла ещё одна женщина.

Обе они уставились на меня с непониманием. Ещё бы! Куда им было понять?! Меня начинала захлёстывать истерика. Я должна была лечь под дверью кабинета! Должна была вцепиться в Женю и потребовать у него ответы. Зачем ему Никита?! Что означали его слова про время?!

Не дождавшись ответа, я выскочила на улицу и схватила телефон. Набрала Воронцову. Длинные гудки.

– Возьми трубку, мерзавец! – процедила я, сбросила и набрала снова. – Возьми проклятую трубку!

Я вышла за территорию сада. Мимо меня одна за другой проехали машины, ветер пронёсся порывом и стих.

Только гудки были прежними – длинными, равнодушными. Я открыла мессенджер. Нажала «записать сообщение».

– Если ты не ответишь мне, я убью тебя, Воронцов! Я не шучу. Где мой сын?! Куда ты его забрал?! Ответь мне, мать твою!

Голос сорвался. Сообщение значилось, как отправленное, а я больше не могла контролировать себя. Я могла бы справиться со всем, только не с неизвестностью и бессилием. Одно порождало другое. Мой муж – мэр. А я… Я всего лишь его жена.