Запрещенные слова. Том первый

— Майя Валентиновна, ну я же не виноват, что смотреть на вас у меня глаза…

Закончить он не успевает, потому что за нашими спинами из глубины зала раздается характерный звук открывшейся и захлопнувшейся двери. Головы присутствующих синхронно поворачиваются. Мне тоже хочется посмотреть, но я продолжаю смотреть перед собой.

Шаги приближаются.

По шагам о человеке можно тоже кое-что сказать. Один из предшественников Резника ходил очень быстро, как будто все время боялся куда-то опоздать — как потом оказалось, работал он точно так же. Был большим любителем сначала внедрить, а потом — искать голову, на Которую можно безнаказанно свалить последствия.

Новый «генерал» идет уверенно, энергично, но явно никуда не спешит. Я бы сказала, что его туфли отбивают вполне очевидное: «Я пришел — и все изменится».

Когда он проходит мимо, я непроизвольно с шумом втягиваю носом воздух.

Даже в этом огромном зале, невозможно не «поймать» этот сумасшедший острый перец, который как будто плавает в бокале выдержанного, безумно дорогого сорта виски. Мне кажется, это настолько… сексуально, что почти неприлично.

Смазано провожу ладонью возле носа, дохожу до запястья, вдыхаю собственный парфюм, чтобы хоть немного перебить аромат «о_боже_какой_мужчина!»

— Доброе утро, коллеги, — слышу его твердый, уверенный, резкий голос. — Резник. Владимир Эдуардович. Любить и жаловать себя не прошу — говорят, это задача со звездочкой.

Шутка, на которую зал реагирует гробовой тишиной

Я все-таки поднимаю голову.

Генеральный стоит всего в паре метров, но каким-то образом ему удается занять как будто все свободное пространство, которого там хватило бы еще на десять человек.

Сразу отмечаю, что темно-синий костюм на нем сидит идеально, сшит по последней моде. Из рукавов выглядывают белоснежные манжеты с лаконичными серебряными запонками. Он бросает короткий взгляд на часы — дорогой хронометр, больше чем годовая зарплата рядового сотрудника — потом смотрит на всех нас. Задерживает взгляд чуть больше, чем это может быть комфортно. И в его темных глазах нет ни капли дружелюбия.

Темные волосы лежат волосок к волоску.

Тонкий нос кажется слишком острым, но он как будто создан, чтобы подчеркивать его хищный образ.

Но, черт, борода у него и правда внушительная.

Не лопатой аки «финский лесоруб», но на ладонь ниже подбородка. Абсолютно ухоженная, идеальная, я бы сказала — «царь-борода». И, возможно, я бы даже пересмотрела свое мнение насчет этого на мой вкус совершенно лишенного сексуальности атрибута мужской внешности, но в эту секунду генеральный фиксирует взгляд на мне. Я чувствую желание одернуть пиджак, хотя он сидит точно так же идеально, как и тот, что на Резнике.

Ему лет сорок, вряд ли сильно больше.