Запрещенные слова. Том первый

Зачем? Он все равно не поверит. Он уже все для себя решил.

— Ты мне не муж, — говорю тихо, но твердо. — Не твое сраное дело с кем я трахаюсь.

Каждое слово дается с трудом, как будто я продираюсь сквозь плотную вату. Понимаю, что он не то, что не поверит — даже не услышит. Но, видимо, мозгу нужно зафиксировать, что я хотя бы попыталась. Правда, я даже не знаю, во имя чего, если уже совершенно очевидно, что сказано достаточно, чтобы ставить на этом служебном романе большой и жирный крест.

— Да неужели?! — Он снова смеется, и этот смех полон яда и презрения. — Ну и кто ты после этого, Майя? Святая невинность? Расскажи мне, блядь, как ты, такая правильная и принципиальная, оказалась в одной постели с этим дырявым щенком?! Или он тебе тоже про «обязательства» втирал, пока трахал?!

Его несет.

Окончательно и бесповоротно. Резник уже не слышит ни меня, ни себя. Только свое уязвленное мужское эго, обиду и злость. И в этот момент я окончательно понимаю, что все. Конец. Точка невозврата пройдена.

— Знаешь, — я поднимаю на него взгляд, и, наверное, в моих глазах сейчас отражается все то отвращение, которое я к нему испытываю.

 — Ты прав. Я действительно провела эту ночь с мужчиной. Со своим бывшим. И это было охуенно. Гораздо лучше, чем все ночи с тобой. По крайней мере, после него мне не хотелось срочно бежать в душ.

Я вру. Цинично и ядовито. Каждое слово — как плевок ему в лицо. Я хочу сделать ему больно. Хочу эту маленькую справедливую месть за «шлюху». Хочу, чтобы он захлебнулся ревностью и собственной грязью.

Резник замирает. Его лицо становится белым, как полотно. Глаза расширяются от осознания услышанного. Или, может, от шока. Он смотрит на меня так, будто я только что вонзила нож ему в спину.

А потом его черты снова искажает ярость.

— Сука, — выплевывает, и в этом слове столько ненависти, что меня невольно передергивает. — Просто дешевая, блядь, шлюха!

Он разворачивается и идет к двери. На пороге останавливается, оборачивается.

— Чтобы ноги твоей, блядь, в моем кабинете без личного приглашения больше не было! Поняла?! Уволю нахуй, без выходного пособия!

Дверь за ним хлопает с такой силой, что звенят стекла в окнах.

Я остаюсь одна. В пустой квартире. С запахом его парфюма и вкусом его грязи на губах.

Подхожу к кухонному острову. Беру стаканчики с остывшим кофе, коробки с кюрташами. И с размаху выбрасываю все это в мусорное ведро.

Не испытываю ни сожаления, ни боли.

Только отвращение.

И отзвуки звенящей за ушами пустоты.

Глава двадцать восьмая

Завтра среда, на которую у нас запланировано собрание ТОПов, и для меня целое испытание.

Потому что завтра, впервые за десять дней я столкнусь с Резником."

"Десять дней, которые тянулись, как расплавленный сыр, липкие и безвкусные.