Запрещенные слова. Том первый

Мой кабинет превратился в штаб-квартиру, в центр управления полетами, где вместо космических кораблей — судьбы людей, многомиллионные контракты и репутация компании (почти без преувеличения) которая теперь стала и моей. Стол завален распечатками, графиками, списками. В воздухе висит плотный, наэлектризованный запах кофе и озона от работающего принтера. Я существую в этом хаосе и даже пытаюсь получить от него удовольствие. По своему извращенное, конечно. Последние несколько дней я почти не сплю, питаюсь на ходу, подпитывая себя кофеином, сэндвичами и боулами, которыми меня заботливо подкармливает моя верная Амина.

После того разговора с матерью и Лилей что-то внутри меня окончательно окаменело. Я выстроила стену. Высокую и непробиваемую. Времени прошло немного, но ни одна из них не дает о себе знать. Зато я каждый вечер с папой на связи. Ему явно пошел на пользу этот детокс: голос стал бодрее, он уже не просто отвечает на мои вопросы, а рассказывает о чем пишет свою новую статью, о своих учениках, которые где-то там по миру достигают своих вершин и он ими гордится, но больше всех гордится, конечно же, мной. Если бы я была уверена, что отселение его от матери будет и его решением тоже — не задумываясь уже бы это сделала. Но… они ведь семья. Моя семья.

Но, как ни странно, эта новая жесткость помогает держаться на плаву. Она — мой бронежилет, моя вторая кожа. Я дотошно проверяю каждую деталь предстоящей конференции. Списки аккредитованных журналистов. Рассадка гостей в зале — боже, это отдельный вид дипломатического искусства, рассадить всех этих «важных шишек» так, чтобы никто не почувствовал себя уязвленным. Тайминги выступлений, согласованные до секунды. Техническое обеспечение. Меню фуршета. Я контролирую все. Все на моих плечах, и от этой тяжести гудят виски, но она же и не дает мне развалиться на части."

"Дубровский… молчит. Я тоже. Последние сообщения были от него, но я так погрузилась в решение Лилькиных проблем, что отвечала рвано и на бегу. В конце концов, ему надоело делать эти первые шаги — ничего удивительного. Он и не должен — мы же… друзья. Логично, что следующий шаг должен быть мой, но я понятия не имею, с чего начать. Что я ему скажу? «Привет, тут такое дело, я, кажется, уже почти не вывожу все это, не подскажешь, как с этим справиться?» Он и так слишком много для меня сделал. Я не могу повесить на него еще и это. Мое молчание — это тоже стена. Стена, которую я возвожу между нами, чтобы защитить его от своего хаоса. И себя — от ложной надежды на его терпение.

Резник тоже затаился. Мы как будто существуем в параллельных вселенных, пересекаясь только на общих совещаниях, где он демонстративно меня игнорирует. И слава богу.