Земля Сияющей Власти

И тут ударил первый майский гром:

Арчеладзе неожиданно перевели в центральный аппарат КГБ и посадили на такую должность, что жену автоматически сделали невыездной. А она как раз получила сразу три приглашения – в Японию, Швейцарию и социалистическую Румынию.

Потом она говорила, что Арчеладзе подрубил ей крылья. Талант ее не получил роста и стал бледным, как трава, выросшая под камнем.

Разводиться в то время сотруднику госбезопасности было смерти подобно.

Потом у него была любовница, совсем юная, семнадцати лет, так что целый год еще они встречались только на конспиративных квартирах, поскольку за такое распутство грозила уголовная статья.

Тогда в Москве только-только зарождался Театр высокой моды, а ростом его подруга была вровень с Арчеладзе – метр девяносто два. Когда они шли куда-нибудь вместе, на них озирались прохожие, и это ему нравилось больше всего. Он часто полувсерьез говорил: дескать, неплохо бы им родить девочку или мальчика, чтобы начать породу высоких и сильных людей. Но в двадцать лет она увлеклась моделированием женской одежды – открылся настоящий талант модельера, а в двадцать четыре поехала во Францию со своей коллекцией и осталась там как невозвращенка.

В конторе об этом узнали, влепили строгача и на два года задержали звание.

А потом были Чернобыль, лысая голова и полное отвращение к женщинам.

Пока не появилась Капитолина…

Талантливая Дара, над которой, оказывается, стоит человек со зловещим именем Стратиг – этакий полубог, определяющий судьбу. Это он послал ее сначала к «папе» в качестве жены, затем любовницей – к Комиссару и, наконец, к нему, Арчеладзе, уже в качестве возлюбленной…

Она принадлежала сразу всем, как большой талант, – пианист, модельер.

И никому.

Да, несомненно, Капитолина, или как ее там… владела безукоризненным талантом очарования, если сумела не только возродить полностью атрофированные чувства, но и оживить плоть, изъязвленную стронцием. Не этот сумасшедший экстрасенс с гнилыми зубами – она. Первый толчок мужской силы он ощутил, когда еще и в глаза не видел хорошенькую машинистку, появившуюся в отделе, а услышал о ней от Воробьева. И от рассказа, какие у нее ножки, колени, полковник почувствовал внезапное возбуждение.

Его влекло к этой женщине, тянуло как магнитом, хотя разум противился и порой подступала злость на самого себя. В «вишневой» женщине, такой же Даре, было иное очарование – загадка, таинственная глубина. Капитолина была воплощением женственности: всякое движение рукой, талией и даже глазами как бы говорило – хочу тебя.

Должно быть, «грибник» и «кошкодав» Воробьев чувствовал это ее второе или третье дно и все время пытался отсечь, оттеснить машинистку от своего шефа.