Земля Сияющей Власти

Казалось, деревня спит и нет здесь ни военных, ни светомаскировки на окнах, ни тревоги. Ко всему прочему стрельба в зоне прекратилась, и над Сатвой повисла тишина.

Когда же подобрались к одному из домов – заходили через изгороди и сады, то сразу послышалась напряженная, тревожная жизнь: где-то хлопали двери, бренчало железо, стучали шаги по мостовой, и сквозь щели сочился электрический свет. Там, где была эта жизнь, искать что-либо не имело смысла. Если где-то тут квартируют археологи «Арвоха», у них будет тишина, поскольку тревога сыграна, чтобы обеспечить их безопасность."

"Улицы как таковой в деревне не существовало, поскольку, расположенная на склоне горы, она представляла собой в беспорядке стоящие отдельные дома, окруженные садами и виноградниками, между которыми были узкие извилистые проезды. Пробираясь по садам, они пошли от усадьбы к усадьбе, прислушиваясь к шуму и голосам. Кое-где натыкались на бронетехнику, спрятанную среди яблонь, обнаружили и батарею из трех гаубиц десантного варианта, стоящую в боевом положении и, видимо из-за дождя, без расчетов и охраны. Нашли и штаб батальона, где как верный демаскирующий признак стоял командирский бронетранспортер с развернутой мощной космической антенной. Видимо, в деревне морпехов никто никогда не тревожил, и они жили довольно беззаботно, не то что в зоне. По крайней мере, пройдя половину домов, Арчеладзе не заметил ни одного часового. Лишь за церковью белел в темноте урчащий грузовик и два или три человека что-то выносили из дома и складывали в кузов.

Из двух десятков домов только в четырех было тихо, однако на поверку оказалось, что все они либо разбиты артиллерией, либо просто выгорели изнутри и теперь стояли черными, мрачными коробками. В остальных хозяйничали поднятые по тревоге пехотинцы…

Арчеладзе ушел за околицу вверх по склону и встал под старой развесистой шелковицей – здесь меньше капало.

– Ну, и где этот «Арвох»? – спросил он себя. – Не иголка же, под камень не спрячешь…

Воробьев достал из кармана боевого передника фляжку со спиртом, пригубил сам, подал Арчеладзе.

– Слушай, Никанорыч… Если эта барышня мимо часовых ползает, как… – Он отпыхался. – Что бы ей не пойти и не поискать археологов?

Полковник продавил в себя холодящую жидкость, обсосал пушистые мокрые усы.

– Если бы могла… Нас бы сюда не послали. Наверное, тоже есть какие-то пределы. А потом, война – дело мужское.

– Резонно, – согласился Воробьев. – Женщины… особенно такие барышни, только и умеют, что глаза мужикам отводить.

– Будто ты рассмотреть ее успел…

– Почему не успел-то? Успел. Ножки у нее – яти-схвати…

– Да она же в сапогах была и в этом балахоне.

– Хорошие ножки не спрячешь, – усмехнулся «грибник».