Земля Сияющей Власти

Восток, Саня, это как матрешка: открываешь одну – в ней другая, а там еще и еще, до бесконечности. Я устал от примитивизма чувств, мыслей, желаний.

– Ты говоришь любопытные вещи! – заинтересовался Мамонт. – Знаешь, я, кажется, мозги себе отморозил…

Иван Сергеевич обернулся к Айоге, властно махнул рукой.

– Эй, ты! Кыш отсюда! Не отвлекай! Матрешка!..

Танцовщица мгновенно скрылась, подхватив на лету халат.

Сказано было весело, беззлобно, с той барственной легкостью, с какой муж выпроваживает одну из жен гарема. Мамонт рассмеялся: это был уже не любительский театр!

– С ними только так, – удовлетворенно пояснил Иван Сергеевич.

– Они уважают власть мужчины. Власть для них – проявление любви. Представляешь, фантастика! И в этом есть великий смысл. Стоит только уравнять женщину в правах, а не дай Бог, выпустить вперед, мир немедленно поворачивается в сторону гибели. Активная часть человечества становится пассивом. И все, вырождение нации, отношений, чувств, размывание высших идей. Нельзя грешить против природы. А на Востоке это соблюдается четко, отработан регламент. Нет писаных законов, как на Западе. Есть глубочайшие традиции вместо умозрительных прав человека.

– Тебя бы в Сорбонну, лекции читать, – снова засмеялся Мамонт. – Поглядел бы, как полетели тухлые яйца!"

"– Они бы и у нас полетели, – согласился Иван Сергеевич вполне серьезно. – Потому что мы уже пропитались ближневосточной нетерпимостью и живем, как талмудисты: всякое отклонение от строчки – расстрел на месте. Мы буквально отравлены не присущей нам истеричностью. Где же северная холодность ума и чувства, где бесстрастная страсть, о которой ты, помнится, любил говорить? Где сложность и многообразие? Чем мы теперь отличаемся от животных? Даже ритмы, и те африканские.

Танец страусов богаче смыслом движений.

– Ты хочешь сказать, – глядя в глаза, проговорил Мамонт, – нам следует обратиться на Восток? На Дальний Восток?

– Да что тебе скажешь? – Иван Сергеевич придвинулся ближе к столу, не отводя взгляда, наугад взял бутылку. – Ты же – Мамонт. Огромный, сильный, лохматый. Идешь туда, куда хочешь, думаешь, как хочешь. Большому зверю большую дорогу… Да только нет ее, дороги-то. И ты обречен на вымирание, потому что надвинулся ледник.

Останутся от тебя одни бивни в вечной мерзлоте. Ну, может, еще шерсти клок…

– Перспектива! – Тон Афанасьева вдруг начал обескураживать Мамонта. – Но ты в какой-то степени…

– Не в какой-то, а прав! – отрубил он и выпил не чокаясь.

– Я с вами абсолютно не согласна! – У Инги, забытой мужчинами, неожиданно прорезался голос. – Сами послушайте, что вы говорите? Иван Сергеевич?..

– Тебя, девушка, не спрашивают! – перебил ее Мамонт, потрафляя Афанасьеву. – Когда говорят мужчины, следует сидеть и слушать.