Жаркий Август. Книга вторая

Это сильнее меня.

— Василис, — рывком притянул к себе, не обращая внимания на вялое сопротивление. Сжал крепко-крепко, зарывшись руками в волосы, прижавшись щекой к виску, — прости меня, пожалуйста. Я так, виноват. Прости.

С этих слов меня прорвало окончательно. Слезы побежали градом, из груди рвались рыдания, всю трясло.

Попыталась избавиться от его рук, оттолкнуть, потому что рядом с ним я слабая, беззащитная, до ужаса уязвимая. А он не отпускал, несмотря на все попытки вырваться, прижимал к себе, стремясь успокоить, и от этого ревела еще сильнее, как заведенная повторяя: «уходи, уходи, уходи».

— Вась, скажи честно, ты действительно хочешь, чтобы я уехал? — отстранив, но не выпуская из своих рук, посмотрел на меня на меня и во взгляде такая тоска, что самой выть захотелось от безысходности, — хочешь этого?

Всхлипнув, посмотрела в ответ, впитывая родимый образ, снова забывая как дышать.

— Если тебе действительно настолько противно находится рядом со мной, что не можешь себя пересилить, я уеду. Хоть от одной мысли об этом наизнанку выворачивает и хочется крушить все вокруг. Не насовсем, все равно буду приезжать. Потому что не могу один, без тебя, — горько признался в том, что нужна, выворачивая этим признанием мне душу, — Если ты действительно хочешь, то я сделаю это. Но… черт… — шумно выдохнул, переводя тоскливый взгляд в сторону, вдаль, — я должен быть уверен, что это единственно возможный вариант.

— Я не знаю! Не знаю!!! — забилась у него в руках, пытаясь освободиться.

А он взял и просто крепче обнял, и больше не было сил сопротивляться. Сжала пальцами его футболку, уткнувшись в грудь, падала, разлетаясь на осколки, позволяя себе расслабиться, стать маленькой и беззащитной.

Тимур утешал, шептал какие-то слова, гладил по волосам. Если честно, то ничего не слышала, не понимала. В ушах шумело, в голове все смешалось, в груди пульсировала зияющая дыра.

Мало по малу слезы иссякли, рыдания сошли на нет, а вместо этого накрыло состояние опустошенности.

Закусив губу, отстранилась от него, и в этот раз Тим не противодействовал. Понял, что успокоилась и настрой изменился."

"С сожалением почувствовала, как ускользало тепло, что обволакивало, когда была в его объятиях. Каждая клеточка протестовала против этого, рвалась обратно, к нему… но я так не могла.

Отступила, вытирая рукой мокрые щеки:

— Прости, сорвалась. Этого больше не повторится, — аккуратно обошла его и на дрожащих от пережитого волнения ногах поплелась в сторону дома, не на секунду не прекращая чувствовать напряженный взгляд в спину. Просто умирая от желания остаться.

Но разве так можно?

Я не знаю. Запуталась окончательно.

— Вась, — тихо позвал он, и я, зажмурившись изо всех сил, обернулась.