Желанная

— Вы в свою очередь рассорили меня с мужем: подставили Тора, обвинив его в попытке убить Ивара.

— Что за вздор ты несешь?

— Хватит притворяться, — вспылила я. — Скажите хоть раз правду!

— Хочешь правды? Так слушай: никогда я не наврежу Ивару. Даже для вида. Но я знала, что ты планируешь убить Вила, и пыталась тебя остановить. В ту ночь, когда не стало моего старшего сына, я приготовила яд и принесла его тебе. Думала, успею избавиться от тебя, змея, до того, как ты отправишь к предкам Вилфреда. Увы, опоздала. Тебя даже яд не берет.

Признание свекровь поражало откровенностью.

В день своего попадания в тело Алианны я видела чашу на тумбе с ее стороны кровати. Яд? Возможно. Чаша была пуста. Значит, Алианна все выпила.

В некотором роде я умерла в момент перехода — утонула в колодце с морской водой. Так, может, Алианну постигла та же участь? В ту ночь она приняла яд Гунхильды, но прежде чем погибла, проткнула сердце Вила кинжалом.

Яд действовал, Алианна умерла, не успев убрать следы преступления, а я заняла внезапно освободившееся тело. Теперь ясно, куда делась «прежняя я» — отправилась к богам на суд.

— Все это время вы пытались оградить сыновей от меня, — прошептала я.

— Я не хотела пускать Тора в крепость из-за тебя, — сказала свекровь. — Знала, что он опять попадет под твое влияние. Так и случилось.

— Вот почему вы написали Давену, приглашая его вернуться! Дело не в смерти Вила, а в моей. Вы думали, что избавились от меня.

— Но богам было угодно, чтобы ты жила. Не знаю, за какие заслуги они благоволят тебе.

— Кто же покушался на Ивара? — растерялась я. — Если не вы и не Тор.

— Это мне неизвестно. Я полагала, виноват Тор. Но после твоего отъезда Давен признался, что Ивар сын Торвальда.

В истории о том, как Алианна рассорила старшего и младшего брата, все окончательно встало на свои места: Давен застукал Алианну за изменой Вилу, и она сделала все, чтобы он покинул крепость. Боялась, что деверь проговорится. Но, видимо, он успел намекнуть Вилу о похождениях жены. А, может, Вил сам все понял. Теперь уже без разницы.

— Вы скажете? — спросила о самом важном.

— Нет, — покачала головой Гунхильда. — Я не сделаю внука бастардом.

— Благодарю, — пробормотала я, борясь с комом в горле.

Свекровь лишь махнула рукой. На этой ноте мы с Гунхильдой расстались, но разговор многое прояснил, и я была рада, что он состоялся.

Едва Гунхильда ушла, я отпустила наемников передохнуть. Они заслужили небольшой перерыв, им еще всю ночь дежурить. На время я осталась под охраной Никласа. Он шел за мной след в след до спальни, но когда юноша попытался войти в комнату, я возразила.

— Что ты делаешь? — я встала на пороге.

— Вам небезопасно быть одной, миледи, — потеснив меня, Никлас шагнул в комнату.