Желанная

А что дальше? Снова вернуться к идее побега? Ведь здесь, в крепости Арвид я лишусь сына, и не имеет значения, кто будет повинен в его смерти. Оставаться, надеясь, что муж ни при чем, слишком опасно. Как же поступить?! Я чувствовала, что схожу с ума. Тону в кошмаре, в который превратилась моя жизнь, и некому бросить спасательный круг.

Из конюшен я отправилась в детскую, убедиться, что с сыном все хорошо. Ушла оттуда спустя несколько часов и то потому, что няня настояла — Ивар готовился к дневному сну. Наконец, я добралась до своих покоев и привела себя в порядок. А потом зашел муж.

Быть милой с тем, кто возможно едва не убил твоего единственного ребенка, сложная задача. Я притворялась изо всех сил, но справилась из рук вон плохо. Мужчина быстро почуял подвох.

— Что происходит, Алианна? — спросил он, когда я, сославшись на необходимость закончить вышивку, отказалась пересесть ближе к нему.

— Ничего, — пожала плечами. — Сложный выдался день. Я перенервничала и у меня разболелась голова.

Излюбленная отговорка всех жен — головная боль — сработала. К тому же голова болела на самом деле. Так много как сегодня я еще никогда в жизни не думала.

При этом в мыслях был сплошной сумбур.

Тор проникся ко мне сочувствием, но просто оставить меня в покое он, конечно, не мог.

— Эта рабыня, — произнес мужчина задумчиво. — Илва.

— Верно, — пробормотала я, пытаясь не думать о распростертом на камнях теле. Надо же он помнит ее имя.

— Она что-нибудь сказала тебе? Объяснила как-то свой поступок?"

"Тор смотрел на меня, не мигая, в ожидании ответа. Он же не думает, что я выложу все как на духу? Я не настолько наивна.

— Она лишь глупая девчонка, не доглядела, а со скалы бросилась в страхе перед наказанием.

— Вот как. Воины сказали то же самое, — глаза Тора сузились. На секунду почудилось, сейчас он назовет меня наглой лгуньей, но обошлось. Взор мужчины потеплел, и он произнес: — Тебе надо отдохнуть. Сегодня я буду ночевать у себя.

Я согласилась, что так будет лучше, изо всех сил скрывая облегчение. При мысли, что придется делить с Тором ложе, меня трясло. Если он коснется меня, я закричу.

Но прежде чем уйти, муж приблизился ко мне. Я запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. Чего он хочет? Вдруг сообразила: поцелуй.

Он собирается меня поцеловать! От паники перехватило дыхание. Сердце заметалось, словно искало выход из грудной клетки.

Только бы не выдать истинных эмоций. Тор не должен почувствовать мой страх. Когда губы мужа накрыли мои, я зажмурилась и постаралась расслабиться.

В тот вечер я выяснила главное о себе, а заодно об Алианне — я, прежде всего, мать, а уже потом женщина. Я не могу желать предполагаемого убийцу сына. Мои чувства к Тору не исчезли, но оказались глубоко захоронены под недоверием и материнским инстинктом.