Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Выпрямляюсь и вытягиваю шею, чтобы лучше видеть моих хулиганок и не пропустить шоу. Веру ни капли не виню. Сколько плохих слов они от меня успели наслушаться! Гораздо грубее. Чем недопустимее ругательство, тем быстрее хватали его и запоминали. Лучше, чем что-то нужное и полезное.

Я перепробовал все способы, чтобы отучить их. Поэтому знаю любой исход.

И сейчас ожидается самый забавный.

- Да-а? – нараспев тянут двойняшки. Переглядываются, замирают на местах, потирая веснушчатые носики.

Но это не более чем затишье перед взрывом. Мысленно запускаю обратный отсчет.

- Наша хр-леновая мама Вер-ла, - обнимают ее с двух сторон и карабкаются на колени. - Самая-самая хр-леновая! – вопят что есть мочи, пока несчастная нянька чуть не плачет, краснея от стыда.

- Вера, ты что наделала? – цокаю укоризненно, а самого пробивает на хохот.

Железная леди не выдерживает напора четырехлеток. И ее броня трескается, расходится по швам.

- Я не знаю, - шепчет, сдаваясь. - Помогай!"

"Только Вера умеет просить… приказным тоном. Удивительная женщина. И ослушаться невозможно.

- Все нормально, - успокаиваю ее, поднимаясь.

Проглотив рвущийся из горла смешок, я неспешно шагаю к рыжей троице. Слишком большая концентрация огня – рискую обжечься. И все равно приближаюсь.

- Лапочки, - приседаю, забирая детей у опешившей Веры. Произношу твердо и убедительно: - Вы выговариваете неправильно. Это слово звучит как… - запинаюсь, подбирая аналог. Покосившись на няню, которая готова на все, я пользуюсь моментом, чтобы ее побесить: - Милый.

Вера то ли кашляет, то ли икает. А может, насылает на меня порчу.

Свободно пожимаю плечами, мол: «Сделал все, что смог». И слышу тяжелый вздох.

- Точно? – недоверчиво переспрашивают Маша и Ксюша, а потом задирают головы и кивают Вере.

- Конечно, - скрепя сердце она все-таки поддерживает мою версию. У нее выбора нет. – Именно так я и сказала, - хитро хмыкнув, вскидывает подбородок и грациозно встает. С лукавой улыбкой обращается ко мне: - Помоги на стол накрыть, милый, - приторно сладко протягивает.

Еще и подмигивает игриво. Специально выводит из себя. Мстит за то, что не сразу поддержал ее с детьми. Заноза рыжая.

Хмурюсь, покорно кивая. И откашливаюсь.

- Милая Вер-ла! Милый папа!

Судя по воодушевлению малышек, нам перед ними весь ужин теперь в «милых» играть. Чтобы ругательство вытеснить. А если учесть боевой настрой и язвительность Веры, то придется нелегко.

Хреновая затея. Опять я оказался в проигравших.

* * *После ужина закрываюсь в кабинете. И погружаюсь в документы, разложив их вокруг. Стол завален бумагами, ноутбук включен, а на экране запущен новый документ. Решив, что хватит прохлаждаться, я планирую всю ночь посвятить подготовке апелляции. У меня почти все для этого есть.

Не хватает времени и тишины.