Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце
- Ты переезжаешь ко мне, - звучит безапелляционно. Как факт.- Я не могу, - спорю, но Воскресенский не знает слова «нет».- Тебе негде жить. Нет работы. А моим дочкам нужен присмотр. Ты нам подходишь.- Я ведь кондитер. У меня нет опыта общения с детьми. Совсем нет, - прячу взгляд.- Ты им нравишься. Остальное неважно. Я готов сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.Нас прерывают рыжие двойняшки. Забираются отцу на колени, и он тут же смягчается.- Мама будет жить с нами? – одновременно указывают на меня.*После развода я лишилась всего. Муж изменил мне, сделал ребенка любовнице, так еще и отсудил мой бизнес.Я должна подниматься с нуля. Подрабатывать кондитером, брать любые заказы. На одном из мероприятий я встретила его... Воскресенский – отец-одиночка в разводе. Холодный, циничный, презирает женщин и идет по головам. Мне надо держаться от него подальше... Но как вышло, что его дочки похожи на меня, как две копии? И почему мое сердце тянется к ним, как к родным?
– Думаю, и от обычных клиентов, не страдающих аллергией, отбоя не будет. Сейчас в моде полезные сладости.
- Ну да, универсальное меню, - подпирает подбородок рукой. – Отлично. Только экспериментировать негде. Кафе у меня больше нет, - огонь в глазах стремительно гаснет.
- Будет, - чеканю убедительно.
Мысленно «проигрываю» Славину и заранее чувствую от этого больное удовлетворение. Мы обязательно доведем дело до конца, восстановим справедливость, окунем в грязь лживого Пономарева. И меня заодно, но на собственную репутацию мне стало плевать. Рыжая «старшенькая» почему-то вышла на первый план. Стараюсь ради нее и уверен в успехе.
А после победы… Я признаюсь во всем Вере. Но только когда пройдет слушание и мы получим положительное решение суда. В нашу пользу.
Сначала верну фурии кафе, а убить она меня всегда успеет…
- Костя, знаешь… - Вера говорит тихо, мягко, но конец фразы тонет в шуме грома. И на беседку внезапно обрушивается ливень.
- До-ожди-ик! – радостно визжат двойняшки, подскакивая с мест и подбегая к ограждению. Выставляют ладошки, ловят крупные капли. Мгновенно рядом оказывается Вера. Раньше меня подлетает к детям, присматривая за ними.
Спокойно, неторопливо поднимаюсь и, спрятав руки в карманы, останавливаюсь позади. Чуть поодаль, чтобы не спугнуть момент. Наблюдаю за их свободным, добрым общением. Детский смех перемешивается с наставлениями Веры – и все вместе смывается дождем. Спираль от насекомых улетает куда-то в траву. И я полной грудью вбираю запах свежести."
"- И все-таки непростая твоя «дымовуха», - выдаю с сарказмом. - Признавайся, Вера, специально ливень вызывала? – и словно в отместку за мои слова несколько холодных капель падают мне на лоб. Недоуменно стираю их. - Крыша протекает, что ли? – поднимаю голову, ловлю противную струйку, и лицо становится мокрым. Морщусь, сплевываю воду и отскакиваю от этого места.
- Не знаю, за неделю впервые здесь дождь пошел, - смеется Вера. - Так что это не моя «дымовуха», Константин Юрьевич, а вы с собой непогоду привезли.
Взяв со стола чистое кухонное полотенце, она вплотную приближается ко мне.
- А это природа вас наказала за вредность и язвительность, - бережно вытирает мои влажные щеки, проводит грубой тканью по шее. Заливисто хохочет надо мной и непроизвольно прижимается, согревая своим теплом.
Еще один разряд грома – и дождь заряжает с новой силой. Навес не выдерживает, проявляя все свои слабые места. И теперь потоком воды из образовавшейся щели окатывает нас обоих.
Вера ойкает от неожиданности и утыкается лицом в мою грудь, прячась от прохладных струй. Впивается пальчиками в рубашку, сильнее льнет ко мне в поисках защиты и тепла. Отступаем к краю беседки, ближе к детям.