Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце
- Ты переезжаешь ко мне, - звучит безапелляционно. Как факт.- Я не могу, - спорю, но Воскресенский не знает слова «нет».- Тебе негде жить. Нет работы. А моим дочкам нужен присмотр. Ты нам подходишь.- Я ведь кондитер. У меня нет опыта общения с детьми. Совсем нет, - прячу взгляд.- Ты им нравишься. Остальное неважно. Я готов сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.Нас прерывают рыжие двойняшки. Забираются отцу на колени, и он тут же смягчается.- Мама будет жить с нами? – одновременно указывают на меня.*После развода я лишилась всего. Муж изменил мне, сделал ребенка любовнице, так еще и отсудил мой бизнес.Я должна подниматься с нуля. Подрабатывать кондитером, брать любые заказы. На одном из мероприятий я встретила его... Воскресенский – отец-одиночка в разводе. Холодный, циничный, презирает женщин и идет по головам. Мне надо держаться от него подальше... Но как вышло, что его дочки похожи на меня, как две копии? И почему мое сердце тянется к ним, как к родным?
Им…
- Моя бы воля, я бы лично увез бы тебя из зала суда, а не отпускал бы скрепя сердце с засранцем Славиным, - чеканит строго и отчетливо, а каждое слово сопровождается стуком его подошв об пол, пока он подходит ко мне. - Но, к сожалению, я не мог. Да и оставались некоторые дела в городе…
Останавливается в метре от меня, смотрит сверху вниз, темной скалой нависая надо мной.
- Тоже секретные, о которых глупым истеричным бабам знать необязательно? – касаюсь босыми ступнями сырого, безжизненного бетона и импульсивно поджимаю пальчики. Наощупь пытаюсь найти небрежно сброшенные босоножки.
- Да, ты права, с бабами я бы на такие серьезные темы никогда не разговаривал, - оставив портфель на скамейке, Костя невозмутимо опускается передо мной на корточки. - Но с тобой все иначе, поэтому скажу... Я был в клинике. Узнавал по поводу лапочек, - протягивает руку под скамейку, нащупывает обувь и двигает ее к моим ногам. Касается левой ступни, проводит пальцами по лодыжке, запуская волну импульсов под кожу.
- Все-таки прислушался ко мне и решил найти их мать? – спрашиваю как можно ровнее и спокойнее, но голос сипнет и срывается. То ли от жара ладоней, по-хозяйски блуждающим по моим ногам, надевая босоножки. То ли от осознания того, что теперь у малышек появится настоящая мама, а у меня – серьезная конкурентка. Точнее, я им вообще буду не нужна. Автоматически выбываю из игры. Хоть разумом я понимаю, что это правильно и хорошо для девочек, но раненое сердце, где уже прочно обосновались рыжульки, бунтует и рвется от боли.
- Уже нашел… - застегнув нехитрые ремешки на лодыжках, Костя задерживается буквально на доли секунды, но потом убирает руки. Оставляет меня наедине с внезапно накатившим пронизывающим холодом.
- Признаешься ей? – не узнаю собственного голоса. Тяжело сглатываю в ожидании его решающего слова. Я на суде так не переживала, как сейчас! Будто от этого зависит моя судьба.
- Сложно сказать. Я не знаю, как…
Костя поднимает на меня усталый взгляд. На дне темных зрачков – растерянность и не озвученный вопрос. Словно он ждет моего совета. Молчит, сидя у моих ног, как преданный пес, и уронив руку на колено.
- Как есть, - пожимаю плечами и только сейчас обращаю внимание на сбитые костяшки. – А это что? – перехватываю его ладонь, подношу тыльной стороной к тусклому свету.
- Да так, провел неформальную встречу без галстуков со своим клиентом Пономаревым, - усмехнувшись, забирает руку, не давая мне возможности осмотреть ссадины, и рывком поднимается, оттряхивая брюки.
- Отправил Женю в реанимацию? – недовольно отчитываю его. - Или сразу в морг?
- Хотелось бы, но нет, - отходит к деревянному ограждению и опирается плечом о столб. - Всего лишь немного ринопластики. Ему не помешает, а то от лжи нос, как у Пиноккио.
Похожие книги
Мысленным взором
Двойняшки по ошибке
Измена. (Не) твои дети
Сыночек в награду. Подари мне любовь
Бабий ветер
