Жена Хана

— Ты пожалеешь об этом, — задыхаясь, сжимая мои волосы, лихорадочно расстегивая штаны и высвобождая член, — пожалеешь! Я тебя порву!

— Пожалею, порвииии… — согласно кивая и вместе с ним обхватывая мощную плоть и направляя в себя, готовая к адской боли, к неприятным ощущениям…но вместо этого головка мягко проскальзывает внутрь, сильно натягивая мокрые стенки влагалища и я сама со всей дури насаживаюсь на него, до упора, ощущая его так, будто сливаюсь с ним в одно целое. Насаженная настолько плотно, что каждой складочкой ощущаю изгибы его плоти. Прижимаясь взбухшим бугорком прямо к твердому основанию члена и чувствуя, как жесткие мужские волосы щекочут обнаженную от растяжения чувствительную бусинку. Боже…если он тронет меня там я разорвусь на куски, я умру….и это не боль. Это то самое, невыносимо сладкое. То самое «хорошо» только острее, ярче, ядовитей."

"Качнулась, потираясь бугорком об горячую кожу там, где пульсирует изогнутая, узловатая вена, заставив Хана прогнуться в спине и с диким рыком застонать, впиваясь мне в бедра. От одного вида выгнутой мужской шеи, дергающегося кадыка и искаженного в стоне рта, меня накрывает невыносимым возбуждением, дьявольским азартом. Его контроль у меня в руках и страх испаряется с моим первым стоном, когда я, подавшись вперед, впиваясь в его плечи приподнимаясь насаживаюсь на него снова. Внутри, как кругами расходится сумасшествие. Оно вибрирует в каждой мышце, в каждом нервном окончании внутри. От жесткого трения тело простреливает искрами.

Выбросил руку вперед, сжал мою шею.

— Стоять! — хрипло, срывающимся голосом, тяжело дыша смотрит на меня, не двигаясь, застыв, похожий на камень, на статую, высеченную из камня. Вены пульсируют и капли пота покрыли все его лицо хрустальной сеткой. Его грудная клетка вздымается и опадает с такой скоростью, что кажется он только что бежал несколько километров. Опустил взгляд на мои вздыбленные, твердые соски, на живот и вниз, туда, где его тело вбилось в мое и в этот момент я слегка приподнялась с тихим стоном, опускаясь обратно.

— Бляяяяяядь! — вырвалось у него, глаза закатились, и он больно впился в мои ребра, приподнял и силой насадил на себя, бешено, быстро, грубо, содрогаясь в конвульсиях, выстреливая внутри меня спермой так сильно, что я ощущаю это биение стенками лона и сильную пульсацию каменной плоти внутри.