Жена самурая (СИ)

Оба Минамото надели полагающиеся для случая официальные кимоно: темно-темно синие, почти черные, как безлунная ночь, украшенные лишь пятью камонами* их клана, нанесёнными с двух сторон на груди, на спине и по одному на каждом рукаве. Отец и сын были удивительно похожи: казалось, Такеши не перенял от матери никаких черт лица. От отца его отличало лишь отсутствие седины да шрама на лице. Он был также высок и крепко сложен, также прямо держал спину, смотрел на людей вокруг себя таким же взглядом: прямым, пристальным.

— Отец, у нас гости? — Наоми, не дойдя нескольких ступеней до конца лестницы, остановилась и глубокого вдохнула, пытаясь придать голосу должное удивление и волнение.

Она на мгновение прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и приложила усилие, чтобы разжать судорожно сведенные пальцы. Потом расправила плечи и сделала те несколько шагов, которые отделяли ее от коридора, где ждали Минамото вместе с ее семьей.

Носить фурисоде — особое искусство, и Наоми не владела им в должной мере. Она была слишком высокой и потому испытывала трудности с равновесием, когда приходилось идти в гэта на платформе и в узеньком кимоно, в котором следовало резать каждый шаг и мелко семенить. Наоми пошатывалась, не в силах идти ровно, а иногда и падала, запутавшись в подоле. Сегодня трудностей ей добавили длинные рукава фурисоде, которые так и норовили попасться под ноги или зацепиться за татами, тем самым заставляя ее спотыкаться.

В детстве за падения и неуклюжесть Наоми дразнили долговязой цаплей. Она вспомнила об этом теперь и закусила губу, пытаясь совладать с рукавами и телом. «Если я упаду, то умру».

Она сделала последний шаг и свернула за угол, оказавшись в конце коридора. Наоми ощутила, как в нее впиваются пять разных взглядов, и вскинула подбородок, что подчеркнуло ее острые скулы.

Уязвленная мачеха смотрела на нее со злым прищуром, а отец досадливо поджимал губы — он вообще редко бывал ею доволен. Наоми нервно повела плечами, разглядывая Минамото из-под опущенных ресниц. Они оба были похожи, отец и сын, отметила она. Темноволосые, высокие, в глухих черных кимоно, единственным украшением которых являлся символ клана. Они даже стояли, одинаково скрестив руки на груди.

Наоми дрогнула, замечая ножны на их поясах. Пусть с завязанными в знак мирных намерений ремешками, но ножны.

Все это длилось не дольше мгновения. Наоми плавно ступила вперед, и ее руки с широкими рукавами взметнулись вверх подобно крыльям птиц. Она сложила ладони лодочкой и поклонилась в пояс. Когда она выпрямилась, на ее губах играла мягкая, дружелюбная улыбка.

— Кенджи-сама, Такеши-сама, добрый вечер, — произнесла она и с недоумением взглянула на Такао.