Жена самурая (СИ)

Наоми вновь особенно остро почувствовала свое несовершенство и несовершенство ее ребенка, когда Яшамару-сан сообщил, что они едут на торжества в клане Асакура по случаю рождения наследника у наследника. Три поколения сыновей! Три… в то время как она не смогла дать Такеши и одного.

Она поежилась и плотнее запахнула полы своего плаща. Было холодно, но они не разжигали костер, чтобы не выдать своего присутствия. У Наоми изо рта при каждом выдохе вырывалось облачко пара, а худые пальцы некрасиво покраснели от мороза, что щипал голую кожу.

Внезапно повисшая вокруг тишина оглушила Наоми и заставила настороженно вскинуть голову.

А потом она услышала знакомый голос, который, как она думала, уже успела забыть. Нервным движением она заправила за уши невидимые пряди, провела ладонями по голове, поправляя волосы, стянутые в тугой пучок на затылке, и глубоко вдохнула. Наоми медленно подвинулась на край сиденья и, чувствуя, как предательски подгибаются колени, вышла наружу.

Такеши стоял к ней спиной и говорил с непривычно взволнованным Масато-саном. На спине его черного кимоно красовался камон клана Минамото — бело-красный веер.

Его же края виднелись и на рукавах. Волосы были все также коротко и неровно обрезаны — возможно, еще сильнее, чем она запомнила.

Вся выдержка мира потребовалась ей, чтобы не броситься бежать к мужу. Чтобы не броситься ему на шею. На них смотрели люди, и это было бы недостойно. Но сердце щемило от тоски, от желания прикоснуться к мужу, убедиться, что он — настоящий, живой, из плоти и крови. Что у него теплая кожа. Что он рядом.

Наоми с трудом проглотила застрявший в горле ком и сделала два неверных шага вперед.

По левую руку от нее садилось зимнее солнце, и его яркие лучи осветили ее тонкую фигуру, запутались в светлых волосах.

Она видела, как Масато-сан, заметив ее, что-то сказал Такеши и повел подбородком вперед. Ей показалось, Такеши понадобилось несколько минут, чтобы обернуться, но на самом деле все произошло за секунду. Время остановилось, когда Наоми увидела его исхудавшее лицо. Она неподвижно застыла, и Такеши после короткой заминки сам зашагал к ней.

Наоми моргала, разглядывая его: квадратный, тяжелый подбородок обтянула кожа, об острые скулы, казалось, было можно порезаться.

И на лбу прибавилось морщин… кончик носа смотрел чуть в сторону… неужели вновь сломали в плену?..

Она спохватилась в самый последний момент: опустила взгляд, сложила перед грудью руки и склонила голову. Она должна была что-то сказать, произнести учтивые слова приветствия, но не могла выдавить ни звука из-за спазма, что железными тисками сдавил горло. А еще Наоми знала, что стоит ей открыть рот — и вместо слов из нее вырвутся рыдания.