Жена самурая (СИ)

В тот момент уже явственно прозвучал гром, перестав быть лишь далеким эхом. Воздух зазвенел от напряжения, и разом поднялся ветер.

Такеши посетила глупая мысль, больше присущая безусому юнцу, нежели главе клана, мужчине, воину. Мысль была глупой, но повеселила его изрядно, и Дайго-сан заметил его улыбку, которую Такеши и не намеревался скрывать.

— Что тебя рассмешило? — не сдержался Асакура, который не видел поводов для веселья в положении Минамото.

— Я вдруг подумал, что мало было выиграть войну, — во взгляде Такеши плескалось шальное веселье.

Услышав, Дайго-сан расхохотался. Он смеялся долго и с огромным наслаждением, смакуя шутку, которая ею вовсе не являлась.

— Именно поэтому я не выигрываю войны, сынок, — сказал он, и на землю упали первые капли дождя.

***"

"В один день, спустя почти три месяца после визита Дайго-сана, Мамору стремительно вошел — ворвался — в комнату Такеши, когда тот разбирал накопившиеся свитки. Такое поведение было вовсе ему несвойственно, и потому мужчина с удивлением посмотрел на своего вернейшего самурая.

— Прошу прощения, господин, — Мамору склонился перед ним, но тут же выпрямился.

Такеши отложил в сторону недочитанное послание от Хоши: дочь писала ему, что матушка с каждым днем чувствует себя все лучше и лучше, а она сама занимается с наставниками и очень скучает по отцу. Он поднялся и зашагал следом за Мамору вглубь поместья — к минка, где тот жил с женой и сыновьями.

Против обыкновения взволнованная Ханами поджидала их на крыльце, шагая из стороны в сторону. Такеши махнул рукой, обрывая приветствие: он не мог больше ждать.

— Это один из тех, кто отвечает за хранилища и их наполненность, — верно уловив его настроение, Ханами сразу же перешла к сути.

Они даже не вошли в дом, так и оставшись на крыльце, несмотря на ощутимую прохладу и ветер.

— Я просмотрела все записи из наших свитков за последние годы, — голос Ханами, равно как и руки, слегка подрагивал. — И нашла расхождение, — она подняла голову, встретившись взглядом с Такеши. Мамору стоял рядом с женой, не касаясь ее, но безмолвно поддерживая.

— По свиткам выходит, что в хранилищах должно быть намного больше целебных трав, чем там есть сейчас. Мы много за них заплатили.

— Адонис, горец птичий, пижма, шалфей, болотная мята, сенна, тысячелистник, лавровый лист, змеевик, душица, — Ханами на одном дыхании зачитала длинный список из трав. — Их не хватает.

И они входили в тот перечень, что подготовил для них Рю-сама.

— Кто это?

— Бывший лекарь… — заговорил Мамору и слегка подался вперед, чтобы Ханами оказалась у него за спиной.