Жена самурая (СИ)

— Как все прошло? — спросила она прежде, чем он успел сказать хоть слово.

Жена улыбнулась ему, склонив голову набок, отчего шпильки и длинные нити украшений в ее прическе мелодично зазвенели.

Фыркнув, Такеши закатил глаза.

— Нарамаро сказал, что Дайго-сан умер тихой, мирной смертью в своей комнате.

— Вот как, — сказала Наоми тоном, каким обычно говорил он, когда вещи совсем не казались ему такими простыми, какими выглядели с первого взгляда.

Он посмотрел на жену, и она невинно вскинула брови. А потом вдруг шагнула к нему и на несколько секунд крепко сжала его единственную руку.

Она редко позволяла себе подобного прежде, когда они находились на людях.

— Не тревожься, — мягко заговорил он и переплел их пальцы на пару коротких мгновений. — Все хорошо.

У нее задрожали губы, но Наоми быстро взяла себя в руки и кивнула несколько раз. Его умная, внимательная к деталям жена.

— Правда? — она посмотрела на него снизу вверх и закусила губу."

"— Да, — шепнул Такеши одними губами. — После завтра мы поедем домой. Сёгун попросил, чтобы до нашего отъезда Томоэ встретилась с Хиаши-саном и Акико-сан, и я не стал ему отказывать.

— Хорошо, — лицо Наоми вернуло привычное сосредоточенное выражение. — Это хорошо, что мы поедем домой.

Она вздохнула так, словно собиралась шагнуть в пропасть. Так вздыхает умирающий перед своей смертью; человек перед тем, как решится его судьба. Наоми забегала взглядом по лицу мужа, то и дело отводя его в сторону. От нее исходил страх, и это не понравилось Такеши. Что произошло за те несколько часов, пока его не было?..

Решившись, Наоми сглотнула тугой комок, застрявший в горле, шагнула еще ближе к нему и принялась стряхивать с кимоно несуществующие соринки.

Два раза она говорила ему то, что собиралась сказать. Но не ощущала никогда прежде подобного трепета. Надежда жила в ней сейчас, и еще:

— Ребенок. Я жду ребенка, Такеши.

***

Она смеялась, и у Такеши теплело в груди.

Разумеется, он не выдал себя ни словом, ни жестом. Так и продолжал стоять поодаль в компании Мамору и еще пяти самураев, скрестив на груди руки, с нахмуренным, озабоченным лицом.

Девочки, позабыв о том, как подобало себя вести, шлепали по мокрому песку босыми ногами — гэта и белые носки валялись в стороне, небрежно брошенные своими хозяйками.

Такеши молчал. Наоми смеялась, и он молчал.

Что толку ворчать, раз он поддался уговорам и согласился отвезти их на залив? Что толку закатывать глаза, когда и Хоши, и Томоэ, намочив ноги, уже умчались далеко вперед вдоль берега, и три самурая неотступно следовали за ними?

Когда смеялась его мать, отец смотрел на нее всякий раз. Такеши тогда был мал; он не понимал ничего. Сейчас же он не отводит от Наоми взгляда. Ветер растрепал ее прическу, и несколько прядей выбились из строгого пучка.