Жена самурая (СИ)

"

"Он не угрожал ей и не бил. И ни разу не показывал в ее отношении таких сильных эмоций, как гнев и злость. Он даже был мягок и почти нежен с ней тогда, в чайном домике! Не завалил сразу же на футон, не раздвинул коленом ноги, не взял одним рывком, словно продажную девку!

А Наоми все равно его боялась.

Ее отец порол ее, отравлял каждый прожитый день, и она надерзила ему даже в утро поединка, почти сломленная и упавшая духом.

Его она не боялась.

Этой странности Такеши объяснения не находил. Впрочем, не слишком часто он о ней и задумывался.

— Теперь твою еду будут пробовать.

В одно место не бьют дважды, и потому Такеши был уверен, что попыток отравления больше не будет. Но он пообещал, зная, что это успокоит Наоми.

— Ты прочитала то, что я дал тебе? — спросил он спустя несколько минут, когда ему надоело слушать ее взволнованное, частое дыхание.

— Да, — Наоми энергично закивала в темноте, словно Минамото мог ее видеть. Она оживилась на пару мгновений, вспомнив про свои драгоценные свитки. — Можно мне еще?

— Можно, — кивнул Такеши, удержавшись от ухмылки.

Ему польстило, что она спросила его дозволения. Это правильно и хорошо. Девочка быстро учится.

— Но я хочу, чтобы ты встретилась прежде с Масахиро. Он ведет дела поместья, которыми вскоре предстоит заняться тебе.

Забывшись, Наоми резко повернулась к нему.

— Ты хочешь, чтобы я управляла твоим поместьем?

— Этим обычно и занимаются жены, — спокойно ответил Такеши. — После отравления тебе понадобится еще время, чтобы окрепнуть. Но потом ты поговоришь с Масахиро и возьмешь большую часть его дел на себя.

Его уверенный, безоговорочный тон взбесил Наоми, но она прикусила язык, не чувствуя сил и желания спорить. Горло саднило, бок отзывался тупой болью, и ей все еще было страшно.

И потом. Он ведь разрешил ей продолжить чтение свитков и изучение истории. Это стоило того, чтобы прикусить сейчас язык. По правде, она боялась, что он отберет ее у них, как отбирают у детей игрушки, к которым они привязались. Как всегда поступал с ней ее собственный отец.

— Мисаки говорила, что ты объявил о свадебной церемонии.

— Да. Через две недели.

Наоми распахнула глаза, осененная внезапной мыслью.

— Я ведь уже пару дней в вашем поместье. Почему меня отравили только сейчас? Из-за того, что ты публично заговорил о свадьбе?

Такеши дернул уголком губ, подметив про себя прозорливость девчонки. Ей понадобилось не так много времени, чтобы соединить одно с другим. Некоторые его солдаты соображали медленнее.

— Да.

Она вздрогнула, услышав, и зябко поежилась, натягивая простынь до подбородка. Вдруг в спальне стало очень, очень холодно.

— Но почему? — вопрос сорвался с губ против ее воли, и Наоми досадливо поморщилась: он прозвучал так по-детски.