Жена самурая (СИ)

— Подумай сама, — и Такеши повернулся на бок, так, что она могла видеть лишь его спину.

Наоми подавила вздох. Минамото было легко кидаться такими фразами. Его не растили в практически полном заточении, от него не утаивали даже жалкие крупицы сведений, ему не препятствовали получать знания.

Она же была лишена всего этого.

И теперь Минамото бросает ей небрежное — «подумай сама».

На что она должна опираться в своих мыслях? Какая у нее есть почва для размышлений?

Никакой.

Наоми лишь вчера прочла хронику первого восстания в борьбе за сёгунат, начавшегося чуть больше пяти лет назад. Тогда оно закончилось устроенной старшим наследником Минамото резней. Больше она не знала ничего.

Что происходило в последние четыре года? Очевидно, кланы готовились к новому витку восстания, ведь их война еще не была окончена.

Но Наоми не могла говорить об этом с уверенностью. Ее отец не принимал участия в политике и, тем более, никогда не обсуждал ее со своей дочерью. Поэтому сейчас она могла лишь строить догадки.

— Я — наследница своего отца? — она озвучила единственную здравую мысль, которая пришла ей в голову.

— И? — Такеши чуть повернул к ней голову, показывая, чтобы она продолжала.

Наоми прикрыла глаза. Думай, приказал она сама себе, думай! Было неожиданно приятно и безумно непривычно, что кто-то заинтересовался ее мнением. Позволил ей его высказать. Не выругал. Не одернул. Не заткнул рот, рявкнув, что она женщина, и у нее не может быть мнения.

И этим кем-то оказался Такеши Минамото. Ее будущий муж, перед которым она все еще испытывала необъяснимый страх. Человек, рассказы о котором были один ужаснее другого. Предполагалось, что он заточит ее заживо в монастыре и заморит там голодом — если верить тому, что говорили люди.

— Отец никогда не считал меня своей наследницей, — вырвалось у нее прежде, чем Наоми успела подумать.

Она прикусила язык. Как же жалко прозвучали ее слова! Она зажмурилась, готовясь услышать смех, но ее будущий муж не засмеялся. Он повернулся к ней лицом и посмотрел своими черными, непроницаемыми глазами.

— Ты его первородное дитя. Это не изменить ничем. Его любовь не нужна, чтобы ты считалась наследницей клана в глазах других."

"— Это из-за клана? — нахмурившись, спросила Наоми. — Пока все думали, что я стану наложницей… — она запнулась, поскольку ей все еще было трудно об этом говорить. — То это не представляло опасности? Наложница не принесет за собой клан.

— Верно, девочка, — Такеши кивнул ей в темноте.

Ей показалось, он доволен, и эта мысль согрела ей сердце.

— В поместье предатель… — шепотом выдохнула она, догадавшись. — Ты ведь объявил про свадьбу лишь внутри стен поместья.

Ее муж лишь хмыкнул, и Наоми зарделась.