Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Я подняла голову и увидела, что тьма наверху тоже будто разошлась в стороны, освобождая пространство для солнечного луча, который осветил росток. Дышать будто стало легче. Я нерешительно коснулась зеленого листика...

Я сморщилась от яркого солнца. Хотелось отвернуться, зарыться в подушки и еще поспать, но тело оказалось вдруг слишком слабым даже для этого простого действия. От удивления я смогла лишь открыть глаза, превратившиеся в узкие щелочки. Глубоко вздохнула свежий воздух, наполненный запахами цветов, растерянно обвела взглядом фреску с сильфами на потолке.

— Вот сейчас мы попьем бульончика, — пробормотала себе под нос, будто не мне, а разговаривая сама с собой Мелоди, — а потом умоемся...

Первая ложка была ловко уложена мне в рот, и я удивленно сглотнула. Тут же с удивлением отметила, как сильно я проголодалась. Да и пить хотелось безумно, поэтому я, не сомневаясь, приоткрыла рот, словно голодный птенец, ожидая следующей порции. Только тут Мелоди встретилась со мной взглядом, моргнула растерянно и вдруг, завизжав, уронила тарелку с супом прямо на кровать.

— Госпожа проснулась! Ой, простите! Хозяин, госпожа проснулась!

Служанка метнулась к двери, крича, тут же обратно, пытаясь быстрее собрать грязное белье, уронила тарелку с одеяла на пол, послышался звон разбивающейся посуды. Из коридора донесся какой-то шум, причитала виновато Мелоди, и под эти успокаивающие звуки глаза мои опять сомкнулись, и я погрузилась в уютный сон, в котором меня уже не преследовала страшная тьма и не причиняло больше боли жаркое пламя, лишь согревало уютно, будто бок огромного животного, к которому можно привалиться, согреваясь, и зная, что оно убережет от любой опасности.

Восстановление шло мучительно медленно. Долгие периоды сна и короткие бодрствования, когда в меня старались влить бульон и кучу разных зелий. Часто я засыпала еще на середине процесса. Оказалось, что я была без сознания несколько недель. Сперва меня пытались лечить с помощью лечебных ванн, но где-то через неделю, поняв, что ничего не помогает, перенесли в кровать. Мне этого не говорили, но было очевидно, что даже доктор смирился со своей беспомощностью перед болезнью.

Но я не умирала. Моя магия была истощена, каналы закрыты, и энергию растений было получать неоткуда, а потому мое тело не могло восстанавливаться, как раньше. Болезнь должна была обостриться и сожрать меня, но этого не происходило. Раны перестали воспаляться и распространяться, впрочем, это ни о чем не говорило, потому что меня все так же мучил жар.