Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Я провалялась в лихорадке больше недели, а потом к своему огромному удивлению Мелоди, которая была моей сиделкой, обнаружила, что температура моя спала, а дышать я стала более глубоко и спокойно.

Но и после прошло еще больше недели, прежде чем я начала приходить в себя, потихоньку, урывками, но я пережила кризис и, кажется, мой организм все же сумел переломить болезнь.

Обо всем об этом мне между делом рассказала Мелоди, на серьезный разговор у меня пока не хватало сил. Приходил обрадованный моим пробуждением Дэни:

— Я боялся, что ты будешь спать всегда, — страшным шепотом сообщил он, — но еще больше боялся, что ты уйдешь совсем, как мама и папа.

Марта, которая его сопровождала, украдкой стирала с щек слезы и выглядела какой-то осунувшейся и едва ли не постаревшей.

— Я рад, что вы живы, — кивнул мне Эйдан, когда я проснулась в очередной раз. — Выздоравливайте и ни о чем не беспокойтесь.

Я улыбнулась. В голове все еще немного путалась реальность и видения, что преследовали меня во сне. Я будто увидела перед собой пламя: жаркое и опасное, но в то же время оберегающее. Захотелось увидеть Эйдана в форме дракона, почему-то я была уверена, что его зверь алого цвета с пляшущими по гребню языками пламени.

Все казалось таким простым, понятным и спокойным после того, как я отвоевала свою жизнь у страшной тьмы: поесть, принять зелья, поспать, чувствовать, как потихоньку, по капельке, возвращается магия, как откликаются ей окружающие меня живые растения. Пока еще сил по-настоящему управлять ими: питать или поглощать энергию нет, но все же даже просто ощущение природы вокруг уже дарило надежду на нормальное будущее."

"Но, чем больше я приходила в себя, тем чаще приходили страхи.

Я начала осознавать, что, кажется, уже все-таки не умираю. И это было... странно. Я уже привыкла, я смирилась, моя жизнь была понятна, потому что конечна. А что теперь?

Доктор ФицУильям опять хмурился, исследуя мои руки и лицо, советовался с эльфийским коллегой, варил очередные настойки, велел носить, не снимая, пропитанные каким-то очередным составом маску и перчатки. Боль больше не преследовала меня: ни воспаления, ни зуда, ни жжения, но и не совсем тупое онемение, как прежде. Какой-то новый экспериментальный состав.

  И это наводило на мысли: так теперь будет всегда? Всю долгую эльфийскую жизнь я проведу в маске и перчатках, прячась от людей?

А как же быть с тем, что я не выполнила наш с Эйданом договор? Мы вступили в брак и поклялись сдержать свои обязательства, рассчитывая на мою скорую смерть, а что теперь? Он хотел быть горюющим вдовцом, а не опозоренным мужем уродки.

Я гнала от себя эти мысли, но они возвращались все чаще, особенно когда Эйдан заходил на минутку меня проведать.