Жги, детка!

Когда Гостюхин с женой отошли от нашего столика, я даже взглянуть в сторону Ника не решилась. Конечности будто свинцом налились. Не удавалось ни шевелиться, ни раскрыть рот. Казалось, вот-вот перестану дышать.

Чувствуя себя маленькой глупой чихуахуа, я готова была шмякнуться в обморок от одного лишь взгляда Ника. Кафельный пол так и манил хорошенько удариться головой, и лишь то, что Клюев достал из кармана телефон, спасло от падения во всех смыслах этого слова.

- Федя, привет, - спустя пару гудков незнакомым глухим голосом Ник заговорил, - я тут Гостюхина встретил, он мне новость одну рассказал... Про капитана команды.

Даже я, сидевшая в метре от телефона, услышала быстрый, словно скороговорка, ответ:

- Черт, Коль, ты только не бушуй! Я тебя как друга прошу, не делай никаких выводов. Ты приедешь, мы поговорим, сам поймешь, как все на самом деле для тебя...

Не дав своему оппоненту договорить, Ник громко откашлялся.

- Никаких ""приедешь"" не будет. Ты прямо сейчас сажаешь свою задницу на первый же рейс и летишь сюда!

- Коля, какой рейс?! Июль. Сочи! Все билеты выкуплены еще месяц назад. Ты с ума сошел?

- Мне насрать, как ты будешь искать билеты!

Злость, которую Ник до этого старательно сдерживал, все же прорвалась наружу. Дамочки за соседним столиком опасливо оглянулись в нашу сторону и тут же принялись активно шептаться друг с другом.

- Хоть на пузе ползи, - продолжил Ник. - Похер, как будешь добираться, но завтра утром ты должен быть здесь.

- Да Колька...

- Утром будь в гостинице. Иначе пеняй на себя. Я пока ни одной бумажки не подписал. Если ты подписался за меня – сам будешь и разгребать.

- Ну, я тебя прошу, пойми ты...

Федор говорил в трубку что-то еще, но Ник крепко сжал телефон и, словно тот был опасен, отвел в сторону.

Лишь спустя несколько секунд трубка снова вернулась к уху. В этот раз слушать ничего Клюев не стал.

- Я все сказал, - рыкнул он. - Конец связи.

- Ко...

Громкий призыв оборвался на полуслове. Ник, не глядя, ткнул пальцем на экран и отшвырнул от себя телефон на дальний край стола. С ним улетела и последняя надежда, что все обойдется.

Пестрый салат с сочной зеленью, половинками помидоров черри, кусочками желтого перца и блестящими оливками горкой лежал передо мной в белоснежной тарелке, но ни есть, ни даже попробовать его не хотелось. Словно это была икебана, я разглядывала каждый листик, пытаясь найти в прожилках какой-нибудь знак или зашифрованное слово. Например, ""дура"" или ""беги отсюда"".

Как мое отражение, точно с таким же видом в свою тарелку глядел самый дорогой для меня мужчина. Складка между бровей, сжатые в кулаки пальцы, желваки на скулах - мое близкое и невероятно красивое счастье.

Так прошла одна минута. Прошла вторая.