Жги, детка!

Светящиеся в темноте настенные часы отмеряли минуту за минутой, но удобное положение так и не находилось. Ни плеча, на которое так удобно было класть голову. Ни бедра, на которое закидывала ногу... Только мягкий матрас и две подушки - идеальный комплект для двоих и горький намек для одного.

Не знаю, сколько было времени. Я уже начала засыпать, когда дверь номера тихо хлопнула, и спустя пару минут матрас рядом со мной прогнулся. Привычный тихий вздох, знакомый аромат без примеси алкоголя или сигарет - все было как обычно. Мой Ник...

Словно он где-то задержался, а потом вернулся. И не было встречи с Гостюхиным. И мы только недавно вернулись с моря. Такие сладкие иллюзии, что от радости, как последняя истеричка, я чуть не разревелась.

Чтобы удержать ненужный сейчас водопад, пришлось до боли сжать переносицу. ""Сейчас пройдет. Я все перетерплю"" - сдерживая себя из последних сил, я опустила лицо в подушку и затаила дыхание.

У меня должно было получиться. Все большие девочки умеют глотать эмоции будто сладкое драже ""Тик-так"". Но участников в этой игре было двое. Мои глаза почти высохли, когда матрас снова качнулся, и сильная мужская рука притянула к горячему боку.

Ник прижал меня к себе так сильно, словно хотел задушить в своих объятиях. Когда-то он признался, что во время волнения я напоминаю ему опоссума. Маленького безобидного зверька, единственная защита которого имитация смерти.

Сейчас я была именно опоссумом. Неживой и бесправной. Глубоко в душе молящейся, чтобы кто-нибудь спас или отпустил на волю, не причинив боли.

""Только не боль! Только не жалость!"" - желания были одинаково горькими. Будто чаши весов, они зависли в воздухе, а потом колено Ника вклинилось между моих ног, и ожидание лопнуло мыльным пузырем.

С самой первой близости мы набрасывались друг на друга как оголодалые хищники. Нам вечно хотелось всего и сразу. Разные во всем, здесь мы были похожи. Но сегодня к голоду примешалось какое-то незнакомое дикое отчаяние. Безумие. Ярость.

Не говоря ни слова, Ник стянул с меня трусы и, не позволив даже прикоснуться к себе, рывком поставил на колени. Игры в амазонку и рыцаря больше не было. Никаких поцелуев и ласки. Никакой нежности.

В ушах зашумело. Как из другого измерения донесся шелест фольги, и член толкнулся внутрь, вырывая из моего горла первый стон.

Слезы, которые так старательно сдерживала, брызнули из глаз.

- Да! - разряд, похожий на электрический, пронизал от макушки до пят.

- Еще! - не прося - приказывая, Ник до боли сжал мои бедра и снова резко до шлепка толкнулся вперед.

- Да-а... - от острого, граничащего с болью удовольствия я зашипела как змея. - Да-а-а...

Жесткая ладонь легла на поясницу, прижимая к матрасу.

- Больше! -Член вошел так резко и глубоко, что я чуть не взвыла.