Жестокий 2. Тебе не сбежать

Вот и обозлился, – даже странно слышать такое от обезьяны Вахи, который тоже, в общем-то, не отставал от хозяина по количеству издевательств.

– Ну, с Имраном понятно всё. А ты-то на кого так обозлился? Или из-за кого? – хмыкаю. Кажется, я попала в точку, потому что горилла вдруг прячет глаза, словно стыдится чего-то. – Да ладно? Ты что, тоже из-за бабы этой страдаешь? У неё что, дырка золотая? – произношу издевательски, на манер Басаева. С кем поведёшься…

– Ты это!.. – Ваха начинает бычиться, но тут же оседает, видать, вспомнив, что это он ко мне пришёл с просьбой. – Она хорошая. Она не виновата, что с ней так поступили.

Вот тут уже меня пробирает. Смеюсь. Долго издевательски хихикаю.

– Вот оно как… Все не заслужили, да? И Басаев, и Маша эта, и ты. Все такие, блядь, несчастные. Все невиноваты. А я, значит, виновата и заслужила, да? Егор заслужил, да? Охуенно, чё сказать!

– Слушай… ты тоже не виновата. Виноват твой муж. Это он тебя оставил здесь. А Вайнах просто воспользовался вашим сходством с Машей. Хотел отомстить брату. Ну и… Отомстил, вроде как. Не совсем так, как планировал, но… – Ваха вдруг захлопывает рот, словно вякнул чего-то лишнего. А я щурюсь, пытаясь выглядеть трезво и не икать в минуту откровения.

– Он должен был меня убить, да? Тогда месть удалась бы? И поэтому Машка ваша меня видеть хочет? Ей стало интересно, почему такой гад, как Имран, меня пожалел, да? – Горилла не отвечает, хмурится. И так всё ясно. Я права, нет никаких сомнений. – А почему не убил, знаешь? – И снова тишина. – А Булат жив? Ведь так, да?

– Ну ты это! Не наглей, – хмурится Ваха. – Я только о Маше обещал рассказать и о том, за что Вайнах мстит Булату. Остальное тебя не касается. И вообще, я рискую.

– Так не ради меня же. Вот Маше и предъявляй, – делаю справедливое замечание, и обезьянище неожиданно кивает, соглашаясь."

"– Я в ваших бабских делах не участвую, но, если чё, вали всё на меня. Скажи, я силой к Маше оттащил. В общем, что хочешь говори. Только не отказывай. Ей нельзя отказывать. Она не такая, как все. Она особенная.

Что за чушь? Верзилу так от бутылки вина пробрало? Или я зря зубоскалю, и Маша эта действительно какая-то «не такая, как все»? До сих пор не верю, что такой бездушный ублюдок, как Имран Басаев мог всю жизнь кого-то любить, да ещё и во имя неё мстить.

Молчим. Молчим долго, основательно. Ваха ждёт моего ответа, а я так сильно хочу послать его нахрен вместе с этой сукой Машей, которая увидела во мне орудие мести, что зудит язык. Во мне, в человеке, который к их личным трагедиям не имел и не имеет никакого отношения. Но жажда мести и желание узнать о своих врагах как можно больше толкают меня на необдуманный поступок, и я соглашаюсь.

– Хорошо. Увижусь с вашей Машей. И, так и быть, ничего не скажу Имрану.