Жестокий 2. Тебе не сбежать

Позади слышу шаги, жду. Вот сейчас она заговорит, и выяснится, что это совсем другой человек. Не моя сестра.

– Ну здравствуй, красавица, – слышу её голос уже совсем рядом и крепко зажмуриваюсь до боли в веках. Нет… У меня галлюцинации. Видать, то вино действительно было скисшее. Да я даже готова поверить, что это сон, но только не в то, что за спиной стоит моя родная сестра. Моя сестра не может быть той самой Машкой. Это невозможно!

Но гаденький голосок внутри уже нашёптывает правду, окуная меня в неё, как в дерьмо.

Машка пропала, и я думала, что она уехала куда-нибудь за границу, чтобы захомутать там миллионера, как и мечтала, сколько я её помнила. Я нарисовала себе эту историю и поверила в неё. Но всё оказалось куда страшнее."

"Резко поворачиваюсь и, вцепившись в её лицо безумным взглядом, выдыхаю.

Моя сестра. Моя Машка.

Она узнаёт меня не сразу. Лишь по прошествии нескольких секунд, таких долгих, что, кажется, будто время остановилось. А вместе с ним и мы.

Машка сильно изменилась. Не могу сказать в какую сторону, просто изменилась. Стала другой. Не той беззаботной, порхающей девчонкой, которой я её помнила.

Машка… Моя плоть и кровь. Моя сестрёнка, по которой я так скучала. Машка, которая мечтала выйти замуж за арабского шейха и обещала забрать меня с собой в Эмираты. Машка, по которой я пролила столько слёз… Моя Машка.

Её надменная улыбка медленно сползает с лица, а в глазах появляются осмысление и ужас. Покачнувшись, будто от удара, она делает шаг назад, прижимает руку к животу.

Красивая. На ней дорогое пальто, отороченное мехом, хотя для зимней одежды ещё рановато, шелковый шарф, плотно прилегающий к шее, блестящие, блинные сапоги. Пальцы унизаны перстнями, в ушах блестят бриллианты. Я почему-то уверена, что это не бижутерия. Что ж, несмотря на всё, что она пережила, Машка своего всё-таки добилась.

– Злата? – голос надломлен, дрожит. А глаза наполняются слезами. Она резко шагает ко мне, но я отшатываюсь, под ногами хрустят ветки ежевики. Она застывает, прижимает ладонь ко рту. – Не может быть… Златка. Моя Златка.

Узнала, значит.

– Так вот кто сломал мою жизнь, – кисло улыбаюсь, хотя на самом деле хочется взвыть. Моя сестра оказалась той, по чьей вине я пережила всё это. Она мой палач.

– Златка… – повторяет почти беззвучно, а я лишь вижу, как шевелятся её губы, обильно накачанные силиконом. – Моя Златка! – она бросается ко мне, с силой хватает своими руками за предплечья и притягивает к себе, обнимая, а я бью её по рукам, по лицу, вою и кричу.

На шум прибегает Ваха, оторопело застывает, а через секунду разнимает нас, видимо, решив, что мы подрались. Дралась только я. Как озверевшая, рвалась к Машке, чтобы разодрать этой гадине лицо.

– Остынь! – Ваха больно меня встряхнул, удерживая за шкирку, как котёнка.