Живой журнал

Ему просто нравилось, что от него потеряла голову девушка его старше… То, что я испытывала к нему, этот мальчик понял намного раньше меня. У него, знаешь ли, было отличное, прямо-таки звериное чутье. И все соответствующие качества волка: терпение, наблюдательность и понимание, как подобрать ко мне ключик. Он был единственным, кто всегда знал, как сделать мне больно… А потом этот мальчик вырос, и стал опаснее всех, кого я только знаю. Потому что если раньше он понимал, как забраться ко мне в душу, то теперь он отлично знает, как отравить моё тело. Однажды я пообещала ему, что я брошу его первой.

Но вышло так, что это он всё время бросал меня… Ну, как тебе эта история? — Ира отворачивается от меня.

— Отличная история, что и говорить, — соглашаюсь я. — Вот только в ней надо кое-что подправить. Насчёт того, кто и кого бросил… Да, наверное, я был инфантильным дураком. А ты была чересчур гордой.

Самойлова спрыгивает с подоконника и подходит ко мне:

— «Подправить»? Это я была «гордой»? Прости, пожалуйста, а кто из нас сразу же оборвал все связи? Кто не брал трубки? Да, не спорю, это была глупая девчоночья месть, когда я при тебе целовалась.

Но это ты прошёл мимо меня и исчез. Ни разу не позвонил мне. Ты ничего не сделал, чтобы вернуть меня… Помнишь ту нашу с тобой встречу в метро? А как насчёт моего визита к тебе в МГИМО? Я пришла к тебе — пришла, потому что тебе было плохо. А ты отвернулся, облив меня презрением, и ушёл… Про то, как я трижды таскалась к тебе в больницу, я даже вспоминать не буду… И вот теперь возникает вопрос: что же такого произошло в твоей жизни, Андрей, что ты через столько лет сам нашёл меня?

Услышав последнюю фразу, пришёл и мой черед закусить губу: у Иры всегда была голова на плечах и прекрасная логика.

Посмотрев на меня, Самойлова кивнула:

— Что, опять молчишь? Снова играешь в прятки? Почему, Андрей? Что тебя так беспокоит? Чувства ко мне — или какие-то тайны? Или это такой специальный подход, чтобы добиться меня? Если так, то можешь даже не напрягаться: ты уже взял у меня почти всё, потому что это ты был моим первым учителем… Моё первое влечение к тебе сделало меня уязвимой, и я выбрала другого, чтобы защититься от тебя… Но память о том, что когда-то я испытывала к тебе, заставляла меня находить тебя — приходить к тебе снова и снова… Но это ты раз за разом отвергал меня.

И с той поры я научилась прятаться… А потом ты обидел меня в Лондоне. А сегодня ты вообще заставил меня испытать самый мучительный стыд в моей жизни… Но — знаешь, что? Я, откровенно говоря, даже тебе признательна, потому что сегодня ты раз и навсегда ампутировал все мои страхи.

Поднимаю глаза:

— Ир, что ты хочешь от меня? Чтобы я извинился? Я уже это сделал.