Живой журнал

— Ну и кого вы, позвольте спросить, решили сделать рыцарем на белом коне, воющим за прекрасную даму? — Я смотрю в лицо Фадеева и «считываю» его ответ за пару секунд до того, как он произносит:

— Тебя, Андрей.

— Исключено. Во-первых, это не по правилам. Во-вторых, у нас профессионалы и похлеще меня. В-третьих, она может узнать меня.

— Да, ты прав. Вернее, ты абсолютно прав. Но — за одним исключением: ситуация нестандартная. — Фадеев пытается заглянуть мне в глаза. — Андрей, пожалуйста, поверь, я очень долго думал перед тем, как обратиться с этой просьбой к тебе.

Конечно, с моей стороны — это подлость поручать тебе «пасти» Иру. Но, к сожалению, другого выбора у меня нет. Я чувствую, я знаю, ей грозит беда, а ты — единственный, кому я верю и доверяю.

«То есть я должен вернуться к Самойловой, чтобы „попасти“ её? Ну нет, ни под каким видом.» И сейчас у меня есть только один способ остановить Дядьсашу.

— А что будет, если я с вашей Ирой пересплю? — жёстко спрашиваю я.

— Тебе же блондинки не нравятся. — Фадеев пытается отшутиться.

— Ага. Зато я тут всем нравлюсь.

Фадеев вздыхает:

— Ну, тогда я тебя с работы за это выгоню.

Но я вижу, чувствую, знаю: он что-то не договаривает, а я хочу знать всю правду."

"— Знаете, что, Александр Иванович, давайте играть в открытую. Я вам не ваша Самойлова голову вам крутить. А что касается запретов, то вы сами знаете: они никогда не срабатывали, если женщина не против и ничья. А Самойлова ничья, потому что она не замужем… Итак, что я ещё не знаю?

— Ладно, Андрей. Я не хочу, чтобы пострадала Ира.

— Не понял. Я что, на насильника похож? — Вот теперь я по-настоящему злюсь.

— Хорошо, — сдаётся Дядьсаша, — в таком случае, считай, что я не хочу, чтобы пострадал Митя.

«Опять двадцать пять — и опять всё упирается в этого Зайку-Митю.» Нюх всё-таки правильно подсказал мне, где копать, и сейчас этот заколдованный круг прервётся. Придвигаюсь к Фадееву:

— Александр Иванович, скажите мне честно, кем лично вам приходится этот Кузнецов из «НОРДСТРЭМ»? Он что, ваш близкий родственник? Я его видел утром. У вас осанка и цвет глаз одинаковый.

Фадеев молчит и смотрит мне в глаза.

«Давай, смотри. Преодолевать такой взгляд я целый год учился.» И я ничего не стою, если Фадеев сейчас «прочитает» меня. Но Дядьсаша не сможет это сделать, потому что Симбад был отличным учителем, а я — его лучшим учеником…

— Так кто вам этот Митя? — надавливаю я голосом.

Фадеев моргает. А я вздрагиваю при виде звериной тоски, появившейся в его глазах. И мне почти жаль его.

— Ладно, хватит, не надо, — смиряюсь я со своим поражением. — Я бы всё равно отказался следить за Самойловой.