Живой журнал

— Нет, ты не откажешься! Потому что Митя — это мой сын! Он мой единственный сын, Андрей…

В ужасе смотрю на Дядьсашу. Симбад украл у отца мою мать — и вот, история повторяется.

— Да, Митя — это мой родной сын, — сознается Фадеев. — Да, у Мити другая фамилия, потому что тридцать лет назад я развёлся с его матерью… из-за… словом, из-за другой женщины. И Митя мне этого не простил. Когда он получал паспорт, то взял фамилию отчима. Вот почему в графе «отец» у Мити фигурирует Александр Борисович Кузнецов, а не я… Митя перестал называть меня папой, когда ему шесть исполнилось.

Ты не представляешь, сколько сил я потратил на то, чтобы вернуть его. Да и вернул-то я Митю только благодаря Ире. За одно за это я буду по гроб жизни благодарен этой девочке. Теперь ты понимаешь меня?

— И — что, ваш сын действительно любит Самойлову? Или это вам только кажется? — спрашиваю я уже в упор. Нет, это не ревность. Все карты на стол: это — вопрос, ответ на который решит всё.

— Да, Андрей. Митя действительно её любит. В семнадцать лет он пообещал, что если женится, то только на Ире. А Ира ему отказала. Но через год они всё-таки стали встречаться.

Тогда мне казалось, что дело сладилось и всё идёт к свадьбе. В двухтысячном году они съехались и стали жить вместе. Но шесть лет назад между ними как чёрная кошка пробежала. Полагаю, причиной как раз и был тот случай, с адвокатессой. Ира могла узнать об измене и не простить Мите. Правда, Митя ещё год бегал за Ирой, но Ира всё равно ушла от него. Купила квартиру и съехала… И всё же они до сих пор очень близки. Они даже работают вместе. И если Ира когда-нибудь передумает и скажет Мите «да», то я буду счастлив, потому что лучшей жены для своего сына я не пожелаю.  — Фадеев откидывается на стуле.

А я? А я отвожу глаза: Фадеев убил меня. Вру: он сейчас меня убивает, вколачивая гвозди слов в гроб памяти, где ещё живут и дышат мои самые нежные и самые горькие воспоминания.

— И я, Андрей, — между тем продолжает Дядьсаша, — я не могу сказать своему сыну, как тебе, что Ире угрожает опасность, потому что Митя… ну, одним словом, он — не ты. Он — человек импульсивный. Умный, толковый, но, к сожалению, он унаследовал вспыльчивость своей матери. И Митя… — Фадеев медлит и грустно машет рукой, — ну, одним словом, он таких дров наломает!

— Ага.

А ещё вы не хотите, чтобы Кейд или мои ребята узнали о том, кем приходится вам Кузнецов Дмитрий Александрович. Потому что эта информация может повредить карьере вашего сына в «НОРДСТРЭМ». Так? — заканчиваю я мёртвым голосом.

— Да, — покорно кивает Дядьсаша, — признаюсь: я действительно не хочу, чтобы твои оперативники узнали всё это. Как не хочу я и того, чтобы кто-нибудь узнал о том личном, что я тебе тут рассказывал.