Жизнь как на ладони. Книга 2

«Словно в спальне на кровати», – позавидовал Тимофей, глядя на вольно раскинувшегося на коврике библиотекаря, и поёжился: в подвале было довольно прохладно.

Бесшумно ступая, чтоб не разбудить сокамерника, он измерил шагами тесное помещение. Четыре шага поперёк и пять шагов вдоль, крашеные зелёные стены, у пола изъеденные жёлтым грибком, над головой низкий потолок, до которого нетрудно дотянуться рукой.

С час Тимофей просидел на полу, прислушиваясь к каждому шороху, потом сделал гимнастику, чтоб хоть немного согреться, и постарался добраться до закрытой толстым стеклом и решёткой щёлки в фундаменте.

– Бесполезно, – раздался за спиной бас проснувшегося библиотекаря, – я уже пытался.

Оба услышали, как лязгнул замок на двери, и красноармеец поставил на пол котелок с кашей и двумя воткнутыми ложками.

– Как на приёме у библиотекаря великого князя Константина Константиновича, – грустно пошутил Аполлон Сидорович, памятуя об изысканных угощениях в Константиновском дворце. Он пододвинул незамысловатую еду к Тимофею.

Вдвоём они мгновенно управились со сваренной на воде пшёнкой и принялись обдумывать своё положение.

– Старый я болван, – сетовал Аполлон Сидорович, дочиста облизывая погнутую об дно котелка ложку, – мало того, что заблокировал потайной ход, – а мы по нему могли бы выбраться наружу, – так ещё и отправился прямой дорогой в пасть к большевистскому Вельзевулу и вас с собой потащил. – Он шевельнул огромными ступнями, обутыми в крепкие старомодные башмаки, и уныло опустил лысую голову.

Тимофей порывистым жестом остановил его самокритичные излияния:

– Господин библиотекарь, я пришёл не за вами, а за Всеволодом и без него не уйду, так что не корите себя понапрасну.

Немного раздумав, Тимофей решил не посвящать хранителя в их с Крысей заговор. Мало ли что… Так будет лучше.

До середины дня заключённые сидели прижавшись спина к спине и почти не разговаривали, думая каждый о своём. Тимофей переживал за родителей и мечтал о Зиночке, а Аполлон Сидорович горевал об утраченной библиотеке Езерских, начало которой было положено в благословенные времена государыни Елизаветы Петровны.

– Вы представляете, Тимофей Николаевич, – время от времени начинал стенать библиотекарь, и его лысина немедленно краснела, а грушевидный нос желтел, – они бросили в костёр прижизненное собрание сочинений Оноре де Бальзака! Великого Бальзака. Я понимаю, господа революционеры желают читать труды господина Маркса и этого, как его… – он щёлкнул пальцами, – Ленина! Читайте на здоровье! Но зачем жечь произведения великих литераторов? О-о-о-о, почему я не бросился в пламя и не сгорел вместе с книгами?"

"– Аполлон Сидорович, вся Россия горит, посмотрите вокруг, – увещевал Тимофей безутешного хранителя.