Жизнь как на ладони. Книга 2

Нина Павловна потеряла аппетит и беспрерывно плакала, Юрий Львович ходил мрачнее тучи, а чуткая к чужому горю спепоглухонемая Танюша, любившая Тимофея как родного брата, металась между ними в тщетных усилиях успокоить близких."

"Трогая Зину ладошками за щёки, Танюша приближала к ней своё лицо и сочувственно мычала, пытаясь выговорить имя Тима, которое в её устах звучало, как «Ыма».

После нескольких месяцев неизвестности и тягостного ожидания известий с родины, Зинаида наконец решилась. Она дождалась, когда вся семья соберётся на вечерний ужин, и ровным голосом, как об окончательном и бесповоротном решении, сообщила, что на следующей неделе отправляется в Петроград.

То был незабываемый вечер. За окном мела предвесенняя шведская метель, бросая в окна пригоршни прозрачного снега, уютно потрескивала печурка, наполняя комнату ровным сухим теплом, а на столе горела привезённая из Санкт-Петербурга любимая лампа зелёного стекла.

«Я сижу с ними за одним столом последний раз в жизни», – пророчески думала Зиночка, переводя глаза с одного близкого человека на другого и стараясь запомнить каждую чёрточку, каждую морщинку на их красивых, любимых и невероятно постаревших за последнее время лицах.

У мамы, недавно начавшей стремительно худеть, запали щёки, а сбитый с толку последними событиями папа выглядел таким невыразимо трогательным и беззащитным, что от жалости и нежности к нему у Зины наворачивались слёзы.

Ветер с моря снова дохнул морозом, заставив девушку прищуриться. На ресницах налип снег, и они стали колючими. Палубу качнуло. Вокруг, сколько видит глаз, угрожающе колыхались чёрные волны. Они с хлюпаньем били о борт, заставляя судёнышко опасно подрагивать.

– Что они делают? – спросила Зина собеседника, указав на группу мужчин, сосредоточенно колотивших ломиками по палубе.

– Скалывают наледь, – объяснил швед, – в этих водах самая большая беда для зимнего судоходства – не ледостав на море, а обледенение судов. Тяжёлый лёд на судне может за одни сутки погубить корабль, своим весом увлекая его на дно.

– Вы хорошо говорите по-русски, – сделала спутнику комплимент Зина.

– У меня в России жена, Аннушка, и дочь. А у вас там кто?

Девушка поднесла руку к груди, ощутив на груди подвешенную на цепочке пуговицу из коллекции Досифеи Никандровны – подарок Тимофея.

– Жених.

Мужчина понимающе кивнул головой:

– Помогай вам Бог…

«…Помогай Бог Зиночке пережить нашу разлуку».

Через щель в потолке Тимофей заметил, что наступило утро. В начале марта в северных широтах светает рано. Он привычно сунул руку в карман, чтобы посмотреть на часы, но вспомнил, что на всякий случай оставил их дома.

Рядом беспечно посапывал Аполлон Сидорович.