Жизнь — жестянка (СИ)

В замке опять завозился ключ и на пороге на этот раз возникли сразу оба моих тюремщика. Хму-у-урые. Демонстративно принесли скотч, паяльник и какие-то железки явно из гаража. Я даже развеселилась. Почему-то совершенно не верю в то, что они на самом деле будут меня пытать.

Коршунов:

— Ты извини, соседка. Но если ты нам не расскажешь все про этот самый ключ, тебе придется плакать. Чес-слово не хочу тебя мучить, но ты ведь девочка взрослая, знаешь, что дело — превыше всего. Как говорится — ничего личного, только бизнес.

— Так это именно бизнес? Никакой политики?

Пробный шар удался. Хоть они и пытаются скрыть свою реакцию, она несомненно есть.

— Дура! От любопытства кошка сдохла.

Отвечаю почти на автомате, занятая другими мыслями:

— Я не кошка. Была бы кошка, меня бы мужики любили…

Тьфу ты! Нашла кому говорить такое. Осклабились оба. Стрельников:

— Ну хочешь мы тебя сейчас полюбим? По очереди.

А вот это он зря. Нельзя безнаказанно наступать женщине на больную мозоль. Отвечаю с энтузиазмом:

— Хочу. Телевизор вы мне не предоставили, компьютера лишили, даже книг здесь нет. Пусть хотя бы здоровый секс будет. Надо же как-то время убить…

Коршунов, который все это время старательно хранит на лице злобную мину, вдруг отворачивается, хлопает себя по бедрам и принимается смеяться. Стрельников только разводит руками.

— Ну что с этой идиоткой делать? Не боится она почему-то нас с тобой, братишка, совершенно. Хотя надо бы.

Теперь оба смотрят на меня спокойно и серьезно. И именно эти их спокойствие и серьезность вдруг пугают меня по-настоящему. Потому что на этот раз они ничего не разыгрывают. Теперь они те, кто есть на самом деле. Нормальные ребята, которые просто делают свое дело. И сделают его несмотря ни на что.

Игры кончились.

Я встаю. Иду в угол, в котором раззявив молнию словно перекошенный от боли рот валяется моя сумка. Отстегиваю от связки с ключами тот самый, заветный, для меня уже на самом деле золотой ключик и молча на открытой ладони протягиваю его Коршунову. Просто потому, что нравится он мне больше, чем Стрельников…

Оба смотрят на мою ладонь с недоверием.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Предвосхищая дальнейшие расспросы, говорю сразу — что это за ключ, не знаю. Он был зажат в кулаке у того мужика, которого подстрелили в Порше, а потом добили в больнице. Он мне его вроде как передал, но говорить не мог — только хрипел…

Замолкаю, сглатывая. Перед глазами серые глаза на залитом кровью лице, в ушах — хрип вместо нормальной человеческой речи. Так могло бы хрипеть большое, пока еще сильное, но смертельно раненое животное… Прокашливаюсь.

— Так что только ключ и больше ничего.

Коршунов:

— И все это время он просто висел у тебя на связке домашних ключей?!

Пожимаю плечами, отводя глаза.