Жизнь — жестянка (СИ)

И угораздило ж меня так в него…

А ведь была уверена — мой предыдущий жизненный опыт навсегда отвратил меня от людей, которые способны причинить боль другим. Мне бы теперь от Коршуна бежать, как от прокаженного, а я… Я стараюсь убедить себя, что на самом деле он не такой. Что на самом деле человек просто сорвался тогда, что всему виной нервы, а с нервами у меня особые счеты…

Выбираю почти полную бутылку виски и тащу ее на кухню. Теперь мне нужна минералка. Желательно из холодильника. Виски на самом деле терпеть не могу. Потому и запиваю. Спросите — зачем же я тогда вообще пью эту гадость? Опьянение нравится. Коньяк давит, водка дурит, а виски почему-то веселит. А мне сейчас ох как нужно хоть чуть-чуть, хоть взаймы, но развеселиться…

Готовлюсь переправить добычу в свою комнату, но Коршунов не дает.

— Ты что ж это собралась надраться в гордом одиночестве? Женский алкоголизм не лечится, знаешь?

— Зато менее распространен, чем мужской.

— И все равно пить в одиночку — не лучшая идея.

— Другой нет. И потом я так привыкла.

— Отвыкай.

Решительно отбирает у меня бутылки и несет их на низкий столик перед камином.

— Закусывать будем?

— Закуска градус крадет.

— Балда.

Мне его приготовления не нравятся. А он деловит, как пчелка. На столике появляются стаканы, лед в вазочке для особо тонких ценителей, ловко нарезанная колбаса на тарелочке и толстый золотистый лаваш. Я внезапно понимаю, что зверски хочу есть и набрасываюсь на хлеб. Он смеется.

— Мы ж вроде напиться, а не наесться договаривались?

— И ничего я не собираюсь с тобой напиваться. Заснуть просто не могу. Выпью вот стаканчик и на боковую.

— Ага. Ври больше.

Он пьет виски чистым, но со льдом. По крайней мере поначалу. Все, пока трезвые, всякие там традиции в питие соблюдают. Потом, набравшись, и текилу пьют безо всяких там лаймов и соли. Чистоганом. Кстати, это прекрасный показатель — как только начали просто разливать и заглатывать, пора заканчивать — набрались. Пьем не чокаясь. Пьянею сразу. Ничего удивительного — на голодный-то желудок. А Коршун только и знает, что подливает.

— Ты алкоголик?

— Нет. А ты?

— И я нет.

— Тогда пей и не выделывайся.

— Железная логика. А за что пьем?

— Поминаем.

Желание пить сразу пропадает. И как-то вроде мгновенное отрезвление наступает… Гляжу затравлено.

— Тебе будет полезно знать, что загубила ты отличного парня. Пей давай!

Пью. И он пьет. Так, как будто неприятную работу делает. Только если меня развозит окончательно, то его, похоже, вообще не берет, хотя выпил он значительно больше моего. Финал пьянки практически не помню. Вроде я плакала и извинялась, как могла. Пыталась что-то объяснить и снова плакала. У пьяных баб слезы всегда где-то близко и льются по поводу и без…

* * *Утро лучше бы не наступало.