Жизнь — жестянка (СИ)

Может быть потому, что я стала взрослеть, уже прекрасно понимала, что такое статья «за совращение малолетних», и чем она грозит Борзунову. А может он просто нашел кого-то моложе. По крайней мере расставание наше произошло ровно после того, как я в течение одного лета превратилась из гадкого утенка с тощими ногами и руками, во вполне сформировавшуюся девушку.

Для меня наше расставание стало настоящей трагедией. Бабушка не знала, что и думать. Я то билась в истерике, то страшно хамила ей, то запиралась в своей комнате и просиживала там по целым дням. Слышала, как она говорила обо мне по телефону. Советовалась и спрашивала, с чем может быть связан такой феномен: практически весь проблемный подростковый возраст я была, как говорят сегодня — совершенно адекватной, а теперь слетела с катушек. Беспокоясь за меня, бабушка все-таки додавила моих родителей, и те позволили ей забрать меня в Париж.

И этот город вылечил меня! Новая школа, новые друзья. Затем институт — училась я во Франции и получила диплом в Сорбонне. Новые люди, новые отношения между ними — легкие, какие-то искристые, лишенные обычной для русских надрывности. Вернулась я на родину может и со своими «закидонами», но главное мне все же удалось — я победила свою зависимость от этого человека. Более того — я победила его!

Сейчас, когда он стоит передо мной, воровато отводя глаза и придерживая горящую после пощечины щеку, я понимаю это яснее, чем когда бы то ни было.

Иду к дверям.

— Ксения…

Останавливаюсь, но так и не поворачиваюсь к нему.

— Я только хотел сказать, что все сказанное ранее, в том числе и то, что так оскорбило вас, вызвано тем, что я все еще люблю вас.

Меня словно током ударяет. Кидаюсь к двери и вылетаю в коридор. Взгляд, которым меня провожает Антон, говорит о том, что парень подслушивал. Но меня это не волнует — пусть об этом болит голова у Борзунова.

Вызываю такси и убираюсь с этого праздника жизни восвояси. В Москве находиться не могу. Доезжаю до своего дома, спускаюсь в гараж и не переодеваясь, прямо в вечернем платье сажусь за руль. Хочу немедленно уехать из этого города.

Дом Коршунова темен и тих, как и мой напротив. Значит, он действительно отсутствует, как и сказал Борзунов. Интересно, где его черти носят, что он там поделывает, о чем думает?

Разворачиваюсь и захожу в свой дом.

Звонит бабушка и спрашивает, как прошло мероприятие. Разговариваю с ней и иду по дому, везде на своем пути зажигая свет. Почему-то мне неуютно в моем таком обжитом и привычном логове… Бабушка сообщает, что к ней заезжал печальный Кристоф, просил ее повлиять на меня.

— Ты звонишь, чтобы влиять?

— И не думаю, дорогая.

— Спасибо.

— Не за что. Приезжай скорее. Мне без тебя одиноко.

— И даже сейчас не влияешь?

— Нет. Всего лишь говорю то, что думаю и чувствую.