Жизнь — жестянка (СИ)

«Ну в точности, как твоя, сынок, жена…» При этом совершенно ведь не обязательно сообщать слушателю, что эта самая Ксения тогда была подростком… А может наоборот… Как-никак пикантно… Мне становится противно. Может и Коршуну противно, вот он и?.. Обрываю сама себя.

— Где он сам, кстати, Коршун-то?

— Борзунов куда-то в командировку услал. За границу. Сказал — надолго.

Киваю. Командировка — это понятно. Командировка — дело святое.

От чая Кондрат отказывается, обходит дом, проверяет хорошо ли закрыты окна и двери, строго-настрого наказывает мне одной по темнотище не шляться и уезжает. Я ужинаю в одиночестве. Потом поднимаюсь наверх. Собираюсь принять ванну перед сном.

Где-то вычитала, что для того, чтобы расслабиться надо использовать прохладную воду — чуть выше температуры тела. А горячая вода наоборот действует возбуждающе. Наверно я не такая как все, потому как люблю отмокать именно в горячей воде. И действует она на меня исключительно благотворно. Вот и сейчас. Сижу, млею. Когда мысли в голове становятся вязкими, липкими и тягучими, как переваренные макароны, вылезаю, обматываюсь полотенцем и иду в спальню. Здесь темно, хотя мне казалось, что я оставляла свет включенным. Ну и фиг с ним. Зажгу ночник у кровати. Делаю шаг… и получаю чем-то твердым прямо в висок.

Глава 8

«Пробуждение» трудно назвать приятным. Голова чувствует себя так, словно ей играли в футбол. Руки и ноги связаны. Сама — в чем мама родила. Даже полотенчика, в котором я из ванной вышла, нет. Зато знаю где я и даже вижу с кем. И то и другое не радует. Это хорошо знакомая мне дальняя кладовка в подвале моего же дома. Матрас отсюда я так и не убрала, и вот — гляди ж ты — пригодился! Напротив на стульчике, лениво раскачиваясь вперед-назад, сидит тот самый тип, который подсунул мне в машину взрывчатку. Смотрит с удовлетворением. И мне это его удовлетворение ох как не нравится.

— Какого хрена тебе надо?

Голос хриплый, словно бы и не мой. Особо не жду, что он ответит, но у парня отличное настроение. Видимо потому, что я лежу там, где лежу и в таком виде, в каком есть. Он настроен поговорить. Главное, что я выношу из его рассказа, который он перемежает пинками и зуботычинами в особо волнительных для него местах, это то, что он профессионал, а из-за меня его профессиональная честь задета.

— Чтоб я три месяца безо всякого толку бегал за какой-то мокрощелкой? Две попытки — и обе коту под хвост. Первый раз вообще не понял, как ты, убогая, догадалась о бомбе. Второй раз этот тип придурочный вместо тебя пулю схлопотал. Из-за тебя, сучка, менты мне на хвост сели так плотно, что пришлось менять документы, место жительства, работу, которая служила мне отличной прикрышкой. Даже бабу, к которой я привык. А все это стоит денег. А за тебя мне так и не заплатили.