Жнецы ветра

 – Ты, кажется… ты, кажется, только что пробудил Лепестки!

Глава 14

Рандо снилась осень.

Листья кленов в парках пламенели алым. Серые неприступные стены и шпили башен Корунна сливались с дождевыми облаками, неповоротливыми и медлительными. И лишь золотистый Колос Императора выделялся на фоне неприветливого неба, довлея над городом и окрестностями. Его мягкое, лучистое сияние видели за несколько лиг все, кто подъезжал к городу и днем, и ночью. Когда Рандо был ребенком, он любил подходить к творению Скульптора и касаться рукой шершавого, теплого бока исполина.

В такие минки Колос казался ему живым, старым, мудрым существом, всегда знающим, кто и зачем к нему пришел. Золотистый страж столицы ощущал тех, в ком текла кровь Соколов. Рандо рей Валлион был одним из них.

В этот день Колос сиял особенно ярко, а гремящие по всему городу трубы смешивались с приветственными криками толпы, праздновавшими победу на Гемской дуге. И Рандо радовался вместе со всеми, даже не подумав о том, что многие из тех, кто отправился в битву, уже не вернутся назад…

Первое, что он увидел, когда проснулся, – листья, огненной феерией колышущиеся над головой.

Он лежал под кленом, сквозь ветви которого пробивались теплые солнечные лучи. Один из резных листков, подхваченный легким ветерком, совершил несколько великолепных пируэтов и исчез из поля зрения рыцаря.

Молодой человек нахмурился. Попытался подняться, но в ту же уну затылок пронзила острая боль. Пробормотав проклятье, он постарался справиться с подступающей дурнотой. Задремавшая болезнь вновь дала о себе знать – заныли кости и виски, начало выворачивать суставы, появился легкий озноб и сухость во рту.

Набравшись сил, Рандо рывком сел, прислонился спиной к стволу, стараясь унять головокружение, и спустя минку, когда взгляд прояснился, придирчиво изучил местность.

Первым делом в трех шагах от себя он заметил два вещмешка, свой легкий доспех и пояс с отцовским мечом и кинжалом. Рядом лежала фляга, и только теперь рыцарь понял, насколько сильно хочет пить: приступ лихорадки, казалось, высушил его внутренности. Но сначала Рандо дотянулся до кинжала, обнажил клинок, положил его рядом, так, чтобы в случае опасности тот оказался под рукой.

Алые клены росли редко, на достаточном удалении друг от друга, открывая взгляду большое пространство и стену желтого леса в четырех с лишним сотнях ярдов от того места, где сидел «леопард».

Открытые участки заливал солнечный свет. Он отражался от ослепительно-белых могильных камней, плит и надгробий. Многие из них, не выдержав проверки столетиями, сдались и были поглощены почвой, оставив после себя лишь приметные бугорки.