Жнецы ветра

 – Отвар поставит тебя на ноги.

Рандо взял кружку, сделал осторожный глоток и скривился:

– Вкус даже хуже, чем у пойла моего дядюшки, которое он называет вином. Что это? – Рыцарь покосился на одну из бумаг.

– Я начертил план деревни. И ты, и Водер правы. Нам нельзя здесь оставаться, но продолжать путь мы тоже не можем. Поэтому, так как мы здесь, я хочу соорудить парочку магических сюрпризов для гостей. Вот здесь, здесь и здесь. – Огонек попеременно ткнул испачканным чернилами пальцем в импровизированную карту. – Хотелось бы еще три поставить вот на этот участок, но, боюсь, сил уже не хватит.

– Твои метки пригодятся. И хорошо бы одна из них оказалась на участке дороги между холмами. Это реально?

– Да, – кивнул маг, вставая. – Я займусь ею прямо сейчас.

– Постой. – Рандо поставил опустевшую кружку. – Возьми с собой несколько человек.

– Конечно. Ты решил, что делать с пленными?

– Пока нет.

– Имя Ходящей из Башни они назвали правильно.

– Его можно было от кого-то услышать, – пробормотал «леопард», чувствуя, что веки наливаются свинцом.

– Можно… Если не возражаешь, я хочу с ними поговорить.

– Конечно. – Рандо, не удержавшись, зевнул.

 – Слушай… что ты мне… подмешал в это… пойло?

Юргон улыбнулся:

– Два нара сна пойдут тебе на пользу.

Рыцарь не ответил. Уронив голову на руки, он спал.

Глава 3

Га-нора и Лука привели в один из домов, но вскоре тот понадобился солдатам и, с благословения жреца Мелота, которому, кажется, было все равно, что происходит, их заперли в храме, напоследок предупредив – любые попытки досадить охране закончатся плохо.

– Как думаешь, долго еще они будут вести себя по-идиотски, лопни их жаба? – спросил Лук, которому недоверие своих казалось страшно оскорбительным и, кроме того, доставляли огромное неудобство связанные руки.

– Не знаю, – безразлично проронил Га-нор. Он сидел, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. – Они могли бы повесить нас без всяких разговоров.

Стражник недовольно повозился, кряхтя сел рядом:

– Хорошо хоть ноги не связали. Думаю, можно даже не спрашивать у этих любезных господ про ужин.

Га-нор невесело улыбнулся в усы, и разговор как-то сам собой затих. Вновь повисло тяжелое молчание."

"Где-то под полом осторожно возились мыши, по крыше барабанил дождь, с улицы раздавались выкрики и ругань.

Наступил вечер, за высокими узкими оконцами угасло солнце, и по полутемному храму растекся непроглядный мрак. Вернулся жрец в сопровождении солдата. Они зажгли свечи и лампады, и в ночи замерцали несколько десятков тусклых светляков. Их света хватало лишь, чтобы озарить алтарь да небольшой участок пола. Стены, как и раньше, тонули во тьме. Жрец подошел к пленникам:

– Хотите помолиться?

– Прости, жрец, но я молюсь своему богу, – негромко ответил Га-нор.

– Бог един.