Жнецы ветра

Жалела ли Оспа о том, что все случилось именно так?

Жалела. И не скрывала это от самой себя. Но в то же время знала, что сделала правильный выбор. И вряд ли бы что-то изменила в своей жизни. Хотя до сих пор и сокрушалась о том, что не смогла поговорить с матерью до того, как все произошло. Вначале боялась, потом сомневалась, затем… затем стало слишком поздно говорить хоть что-то. Но Аленари до сих пор была твердо уверена, что если бы она тогда только решилась, то не осталась непонятой.

Уйг внезапно навострил уши и едва слышно зарычал.

– Госпожа, – осторожный голос эхом отразился от купола и загулял, отражаясь от пустых стен.

– Что тебе нужно, Кадир? – холодно произнесла Проклятая, стараясь сдержать раздражение от того, что ей помешали.

– Я бы не беспокоил вас, о Звезднорожденная, если бы не срочное дело, – сказал некромант, выходя из тени и сгибаясь в низком поклоне. – Солдаты поймали в городе гонца. Он пытался обойти патрули и сбежать.

– Ему что-то известно?

– Не думаю.

– Тогда в чем дело? Пусть с ним разбирается военный комендант. Мне нет дела до каждого проходимца!

– При нем мы нашли вот это.

 – Кадир вытащил из сумки короткий витой, украшенный рубинами жезл.

– Алый Орден.

– Совершенно верно, о Звезднорожденная.

– Он оказывал сопротивление?

– Нет.

– Тем лучше. Проводи заклинателя в кабинет. Я приду, когда закончу с делами.

– Да, госпожа.

Он вновь поклонился и ушел, оставив после себя запах сандалового дерева. Аленари в последний раз бросила взгляд на то место, где когда-то висел потрет матери. А затем, больше нигде не задерживаясь, дошла до комнаты, в которой держали пленницу.

Завидев Проклятую, двое скучающих набаторцев вскочили со своих мест и вытянулись в струнку.

– Ее кормят? – сухо спросила Оспа, заметив стоящую на столе миску с остывшей едой.

– Да, госпожа. Но она отказывается.

– Открывайте.

Охранник поспешно загремел ключами, распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская женщину в маске."

"В комнате было темно. Аленари создала плетение, заставившее появиться несколько шариков, испускающих бледно-голубой свет, отчего молоденькая черноглазая Ходящая, вздрогнув, прижалась спиной к стене. Лицо у нее было заплаканным и испуганным, даже несмотря на то что девушка старалась скрыть страх.

Справа от нее, в углу, стояло высокое зеркало, и Проклятая, ощутив мгновенную вспышку ярости, разбила его вдребезги. Пленница закрылась руками от острых осколков.

– Уберите все. Живо! – прикрикнула Сестра Сокола на застывших набаторцев.

Те засуетились, голыми руками хватая обломки и складывая их в куртку. Один из воинов порезался, тихо выругался, но работы не прекратил и, кажется, начал шевелиться еще быстрее, чем раньше.