Жнецы ветра

Иногда даже уставшие йе-арре, молчаливые и замерзшие, давая отдых крыльям, пристраивались на лошадином крупе за всадниками и так ехали какую-то часть пути, прежде чем вновь взмыть в небо.

Как оказалось, с зимней одеждой тоже возникли серьезные затруднения. У ребят не было под боком Проклятой, способной растрясти набаторских вояк. Мы раздали все, что у нас нашлось, но этого не хватило. Кто-то пошутил: поскорее бы новая стычка, хоть можно будет погреться, сняв что-нибудь с мертвецов.

Наша компания теперь стала большой и медлительной. Двадцать девять душ – это не десять.

Хорошо хоть с едой пока все было в порядке. Ребятам Йагула вечно сопутствовала удача. Они без труда добывали горных козлов, скачущих по каменистым склонам.

Я услышал, как меня окликнула Рона, и помахал ей рукой. Ходящая направилась ко мне, ловко прыгая по камням.

– Где потеряла Шена?

– Он с Рандо и Водером обсуждает дальнейший путь. А я сбежала от Тиф. Она удумала меня учить.

– Разве ты сама этого не хочешь?

– Порой «искра» и новые возможности завораживают, но не скажу, что мне приятно общество этой лживой твари. И я не хочу оставаться с ней наедине.

Боюсь. Проклятая похожа на львицу, привязанную тонкой веревкой к хлипкому деревцу. Никогда не знаешь, что случится дальше – то ли веревка лопнет, то ли дерево сломается.

– Ни то, ни другое. Ей слишком нужен Шен. Убийца Сориты не теряет надежды обрести нормальное тело. Ей необходим Целитель.

– Думаешь, он знает, как это сделать? – нахмурилась девушка.

– Если и да, то не будет спешить делиться секретом. В том числе о Лепестках Пути. Как только Тиф получит все, что ей нужно, я не дам за наши жизни и дырявого сола. Но до той поры «львица» будет очень примерной.

Тебе нечего бояться.

– Знаешь что. Я никак не могу понять ее Дара. Иногда мне кажется, что «искра» Проклятой способна испепелить меня, стоит лишь посмотреть на нее немного пристальнее, чем обычно. А иногда она едва тлеет, и я чувствую себя гораздо сильнее ее.

– Скажи это Шену, – посоветовал я. – Я в этом совершенно не разбираюсь.

– Чему ты опять улыбаешься?

– Жизнь – поразительная штука. Она гораздо более странная, чем сказки. Даже в них нельзя запросто разговаривать с Ходящими и делить последний кусок хлеба с Проклятой.

– А также умереть и остаться жить, – подхватила Рона.

Мне оставалось лишь согласиться.

Отряд длинной цепочкой растянулся на узкой тропе, ведущей от перевала в широкое ущелье с огромными грибообразными камнями, то и дело преграждающими нам путь. Мы миновали выступающий язык ледника – шершавый, грязно-белый, и спустились до уровня, где росли ели, такие же тусклые и серые, как все окружающие нас горы. И если на высоте нам сопутствовала хорошая погода, то едва мы оказались ниже ледников – повалил снег.