Жнецы ветра

– Мне хватает света. Отправляйся спать. Все равно никто мимо меня не прошмыгнет.

– Это ты так считаешь.

– Я не считаю. Я знаю. – Озябшими пальцами она перевернула страницу и увидела Рону. – А, Звезда Хары! Что же вам всем не лежится?!

– Чем ты так раздражена? – участливо осведомилась Ходящая.

– Тем, что мне не дают возможности сосредоточиться.

– Нашла что-то любопытное? – поинтересовалась девушка.

– Нэсс, погуляйте вместе, – вновь предложила мне Проклятая.

– И не подумаю.

Убийца Сориты ожгла нас раздраженным взглядом и захлопнула книгу.

– Не любопытное. Какой-то бред!

– Кажется, я понимаю, о чем ты, – кивнула Рона.

 – Я тоже не смогла разобраться в языке.

– Ни на уну не сомневалась, что валиострский тебе неизвестен, – с превосходством хмыкнула Тиф. – Он считался первым человеческим языком Хары и во времена Скульптора уже был мертв. Знали его лишь единицы. А сейчас он и вовсе забыт.

– Но не тобой?

– Моя учительница не только умела возиться с подснежниками и быть большой дрянью, но и знала древние языки. Так что у меня есть навык в чтении старинных текстов. В этом я ничуть не уступаю Митифе. Эти закорючки рассказывают интересную историю.

 – Проклятая вновь открыла пожелтевшие страницы.

– А в чем тогда бред?

Убийца Сориты выпятила нижнюю губу и задумчиво посмотрела на девушку.

– Это – одна из записных книжек Кавалара. Мысли, соображения, идеи, основы плетений, какие-то схемы, немного воспоминаний, адреса, наброски речи для Совета. В большинстве своем – гора мусора. Надо очень постараться, чтобы найти в ней золотую песчинку. Почти весь текст записан рукой Скульптора. Чернила, кстати, не тускнеют со временем – очень интересное плетение, я такого не знала.

А вот то, что написано на валиострском, авторству Кавалара не принадлежит. Другой почерк.

– Он мог его изменить, – пожал я плечами. – Что тут такого?"

"– Зачем ему это делать? – удивилась Тиа. – К тому же и чернила другие. Бледные. Их едва видно. Целитель, насколько я помню историю, склонности к языкам никогда не имел и даже в имперских диалектах путался, не говоря уже о тех, что считаются мертвыми. Тут еще вот что. Я смотрела на свет – страницы вклеены. И сделано это было уже после того, как Скульптор написал книгу.

– Что там сказано? – вытянула шею Рона.

– Не знаю. Я только начала читать, когда пришли вы.

– Прочитай нам.

– Я что? Нанималась? – возмутилась та.

– Если ты забыла – книга моя, – напомнила девушка.

Проклятая намек поняла:

– Бездна с вами. Хотите слушать глупости – ваша беда. Не моя. Здесь не так много. Последние листы вырваны.

Она прищурилась и произнесла:

– В Гаш-шаку пахло яблоками…

В Гаш-шаку пахло яблоками, подступающей осенью, теплым камнем, булками, щедро посыпанными заморской корицей, и ветром с бескрайних лугов.