Жнецы ветра

Она немного расслабилась и неохотно ответила:

– Он жив. Но спит. Идиоты, знаешь ли, утомляют. С ними невозможно сотрудничать. И ими трудно управлять.

– А что с телом? В последний раз, когда я его видел – это был жирный боров, вечно пускающий слюни. Теперь Порка не узнать.

Она поморщилась от неприятных воспоминаний и начала рыться в своей сумке, одновременно отвечая:

– Согласись, мало хорошего, когда ты похож на обожравшуюся свинью. Я работаю над оболочкой. Закаляю ее. Прежний хозяин мог бы быть вполне доволен тем, что получилось.

– Боюсь, он не слишком оценил бы твои труды.

Спорить с этим она не стала.

– Ты говорила о выжженном круге. Что именно так ушел убийца Лаэн.

– Лаэн? Так звали твою жену? – Она сделала вид, что не слышала наших с Шеном разговоров. Я сделал вид, что поверил ей. – Это сродни Лепесткам Пути, но намного опаснее. И работает только с теми, у кого есть темная «искра». Дорога проходит через другой мир. И там полно голодных тварей. Они требуют жертв. Много жертв. Огромное количество крови. Я этой стороной магии никогда не пользовалась.

– А кто пользовался?

– Рован. Лей. Аленари.

И около двадцати Избранных за все время моей жизни. Удачно путешествие завершилось только для восьми из них.

– Еще кто-то?

– Прости? – недоуменно нахмурилась она.

– Кто еще способен воспользоваться волшебным трактом? Кроме перечисленных тобой?

– Я и Митифа. Мы умеем. Но никогда не делали этого. Тальки, кстати говоря, тоже. Она слишком ценила свою жизнь, чтобы так рисковать.

– Как ты можешь говорить за Митифу?

– Она не настолько дура, чтобы экономить время на путешествия таким способом. Говорю же тебе – слишком опасно.

Я задумчиво кивнул.

За окном начал накрапывать дождь."

"Погода стремительно портилась. Ледяной ливень злыми плетьми хлестал по уставшей земле. Ветер усиливался с каждым наром. Если он продолжит в том же духе, то к середине ночи сорвет крышу. Чтобы преодолеть путь от нашего убежища до конюшни, мне пришлось приложить массу усилий. И это всего лишь чтобы пересечь улицу! Даже не хочу думать, как плохо было бы, окажись мы в степи.

Я добрался до хижины, с трудом приоткрыл дверь, протиснулся внутрь и перевел дух. В сенях ярким светлячком горела масляная лампадка.

– Вот так, собака! – поприветствовал меня Юми.

Я снял плащ, отряхнул его от воды, бросил на лавку и спросил:

– Что? Тоже надоело слушать, как они цапаются? Вполне тебя понимаю.

– Собака! – выразил он свое отношение к ситуации.

Тиф, пытавшаяся объяснить Шену плетение, в конце концов вспылила, и теперь у них шла словесная перепалка, в результате которой я счел за лучшее прогуляться и проверить лошадей.

– Откуда у тебя это? – поинтересовался я, заметив, что Юми вертит в лапках обломок бедренной кости человека.