Жнецы ветра

"

"– Знаю, – буркнул тот, мгновенно остывая. – Знаю. Вы все сделали правильно, волчьи дети! И вам крепко повезло, что Проказа не поджарила вам пятки на медленном огне! Но впредь я желаю принимать участие в общих решениях, а не узнавать обо всем спустя несколько недель!

– Конечно. Так и будет. Клянусь, – не моргнув глазом, солгала Корь.

Он пробурчал что-то про неумных баб, поправил на плечах тяжелый медвежий плащ и пронзил ее еще одним недружелюбным ледяным взглядом.

– Ты хотя бы понимаешь, что теперь, без нее, мы потеряли часть своего преимущества?!

– Но мы сумеем справиться, да? – с надеждой спросила она, хлопнув глазами.

 – Ведь это лучше, чем если бы она оставалась с нами.

– Возможно, – нахмурился Лей. – Возможно. Теперь мы никогда не узнаем, куда бы нас это привело.

– В Бездну, – веско отметила Митифа. – Она раздробила нас. Рован – под Альсгарой, Аленари – в Долине. Я – у Слепого кряжа. Тиф вообще неизвестно где бродит и что делает. К тому же можно только гадать, чем бы окончилась наша кампания, если бы Тальки заключила тот союз и стала бороться против нас. Сейчас нам надо собраться в кулак. Ну… мне так кажется.

– Все сказанное тобой и Аленари о Тальки не более чем домыслы. Вы не привели ни одного доказательства, что Целительница была виновна! Ни одного! Если бы я знал тебя чуть хуже, то подумал бы, что ты сводишь личные счеты!

– Мне не за что было ненавидеть мою учительницу, – скромно ответила Проклятая, лишь чуть-чуть покривив душою. – Но я убеждена, если бы мы не сделали того, что сделали, для нас все бы закончилось очень плачевно. И Аленари первой бы это ощутила. Тальки звала ее к себе.

– Доказательства!

– Ах, прости! Забыла! – Митифа встала, подошла к столу и, подняв крышку лакированной шкатулки, достала пачку писем, перетянутых шелковым шнурком.

Вернулась обратно. – Вот. Хамзи служил мне, а не ей. Он знал многое из того, чего знать ему было не положено. Здесь его донесения за последние два года. В том числе и о переговорах Проказы с Башней.

– И что?! – еще больше нахмурился Лей. – Избранный солжет – недорого возьмет.

Митифа робко улыбнулась, развернула одно из писем, показала Чуме. Тот потемнел лицом, наклонился над серебряным окном, быстро шевеля губами.

– Откуда у тебя это? – наконец он спросил он.

– Все тот же Хамзи. Он был очень верным Избранным. Надеюсь, ты узнал печать Матери?

– Странно, что Тальки не заметила пропажи столь ценного письма.

– Она всегда была неряхой, – пожала плечами Митифа. – За ее вещами следила я. Ты убедился в том, что я не лгу?

– Вполне, – неохотно ответил он, больше не желая спорить.

– Прости, что говорю это, но ты не должен слишком расстраиваться из-за того, что она умерла. Целительница не захотела вылечить твою ногу, хотя и могла это сделать.