Жребий праведных грешниц

Его тут же подхватил Сорока.

Данилка бывал у Елены Григорьевны и прекрасно знал, кто Камышиным прислуживает. В отличие от Степана он верно вычислил, где искать недобитых (не сожженных) кулаков.

– Говори! – рявкнул дядя и выкрутил Митяю ухо. – Где Нюраня?

– Сыночка! – дернулся дедушка, но его схватили бойцы с винтовками.

Митяй опять удивился: он был дедушке не сыночкой, а внучеком. Хотя Еремей Николаевич ни так, ни этак его никогда не называл, только по имени.

Происходило что-то необыкновенное и неправильное. При опасности есть только одно место спасения – мама.

Митяй лягнул Сороку в пах, тот ослабил хватку. Мальчик в довершение еще и куснул плохого дядю за руку.

Данилка завыл от боли. Митяй бросился к выходу, помчался вверх по ступенькам.

Он влетел в квартиру Камышиных с ревом и воплями.

– Сыночка! – подхватила его на руки Марфа. – Что стряслось?

– Там они! С винтовками! Деду арестовывают! Мама, спаси деду! Там мужик как птица… сорока! Они Нюраню хотят, а деда соврал, что Нюрани нет, а она тут…

– Тихо, тихо, тихо, – успокаивала Марфа сына. – Все кончилось, все хорошо. Нет Нюрани, дедушка прав, уехала.

– А это кто? – показал Митяй на свою тетку, стоящую рядом.

– Это образ. Скажи: «Сгинь, образ!» – и образ сгинет. – Последнее слово Марфа произнесла с нажимом, еще и уточнила: – Спрячется в кладовке, где дрова и уголь.

Потом, вспоминая эту сцену, Марфа удивлялась тому, что мгновенно сообразила, как надо поступить. Наверное, жизнь в городе все-таки научила ее действовать быстро, не раздумывая. Еще два года назад при малейшем затруднении она стояла бы и глазами хлопала. Точно как Нюраня, которой пришлось повторить: «Ховайся!»

Только Нюранина юбка мелькнула, а Марфа успела отослать сына к Настеньке, как дверь распахнулась.

– Ты чего это мне мальца пугаешь? – напустилась на него Марфа. Бывший односельчанин, Данилка не вызывал у нее ни страха, ни почтения. – Куда прешь с грязными ножищами?

– Замолкни, контра! По тебе за укрывательство раскулаченных тюрьма плачет.

– Испугал ежа голой задницей!

– Что тут за шум? – вышла в коридор Елена Григорьевна. – О, Данила Егорович!

– Приветствую, Елена Григорьевна. Извините за беспокойство – служба.

– Барыня! – всплеснула руками Марфа. – Свекор из деревни прибыл погостевать. Нешто у него на лбу написано, что раскулаченный?

– Тише, не ори, Марфа, – поморщилась Елена Григорьевна.

– Свекра ейного, – продолжал Данилка, – мы взяли, но была еще кулацкая дочка. Где Нюраня?

– А я знаю? – вопросом на вопрос ответила Марфа.

– Нюр… кто? – переспросила Елена Григорьевна.

Несколько часов назад Марфа представила ей Нюраню, сказала, что золовка поможет по хозяйству.